— Тео. — Он смотрит в большую миску на столешнице и мешает её содержимое деревянной ложкой. — Что ты здесь делаешь?

Не совсем то тёплое приветствие, на которое я надеялся, но именно то, которое ожидал.

— Что, я уже и домой просто так заехать не могу? — спрашиваю я с сарказмом в голосе.

— Можешь, — бурчит отец, всё ещё помешивая. Его глаза на секунду поднимаются ко мне. — Но не заезжаешь.

Тут не поспоришь. Обычно я избегаю этого места как чумы.

— Я, эм… — начинаю я, проводя рукой по волосам и заходя на кухню. Подхожу ближе и заглядываю в миску. Когда понимаю, что это его салат с пастой, у меня чуть слюна не течёт. Отец всегда был помешан на готовке, и этот салат — одно из его фирменных блюд. Я не ел его уже много лет.

Я откашливаюсь и прислоняюсь к столешнице. Я всю дорогу сюда прокручивал в голове, что скажу отцу, но теперь, когда стою перед ним, у меня вдруг всё вылетает из головы.

— Останешься на ужин? — спрашивает отец, нарушая неловкую тишину.

Я снова смотрю на салат, а потом поднимаю взгляд на него. — Да, — выдыхаю я. — Вообще-то я думал остаться на все выходные.

Отец опускает взгляд к пасте и продолжает мешать. — На пробежку?

— Да.

Он вытаскивает деревянную ложку из миски, постукивает ею о край и бросает в раковину. Только потом снова смотрит на меня и слегка кивает. — Хорошо.

Он достаёт из ящика пищевую плёнку, затягивает ею миску и ставит её в холодильник. Потом отряхивает руки и снова поворачивается ко мне.

— Слушай, пап, — бурчу я, почесав затылок. — Я просто хотел сказать… прости, что в прошлый раз вёл себя как мудак, ладно? Это было… ну, по-детски и позорно. Я много об этом думал с тех пор и понимаю, что был не прав.

Я тяжело сглатываю и мну руки перед собой. Это, блядь, гораздо труднее, чем я думал. Я делаю глубокий вдох и продолжаю: — Я хочу стоять рядом с тобой на пробежке, показать, что поддерживаю Кори как бету, когда ты объявишь об этом.

Отец просто какое-то время молча смотрит на меня, медленно кивая. Потом складывает руки на груди и тяжело вздыхает. — Я рад, что ты наконец одумался. — Он подходит ближе и хлопает меня по плечу. — Хорошо, что ты здесь. И стае полезно будет увидеть, что ты на нашей стороне.

Я киваю и снова глубоко вдыхаю. — Да, я как раз думал начать появляться чаще, больше участвовать в делах стаи. Это поможет с переходом, когда я однажды стану Альфой.

Отец фыркает. — По одному шагу за раз, сын.

Во мне тут же вспыхивает злость. Я, блядь, стою здесь, глотаю свою гордость, извиняюсь, а этот мудак-отец всё равно даже не хочет допустить мысль, что я могу однажды его сменить. Что мне, нахуй, ещё сделать, чтобы он начал воспринимать меня всерьёз?!

Я плотно сжимаю губы, удерживая себя от ядовитого комментария в ответ.

— Да, — выдавливаю я. — С чего-то надо начинать.

Уголок губ отца приподнимается. — Именно так, — говорит он, снова хлопая меня по плечу. Потом поворачивается к холодильнику, открывает его и заглядывает внутрь. — Поможешь мне с ужином?

Нет. Это последнее, чем мне, блядь, сейчас хочется заниматься. Я дерьмово готовлю — я даже микроволновкой толком пользоваться не умею.

— Конечно. — Я засовываю руки в карманы и подхожу к нему. Он тянется внутрь холодильника, достаёт упаковку курицы и суёт её мне в руки.

— Ну как там у тебя дела в комплексе? — спрашивает отец, роясь в холодильнике. Он вытаскивает ещё несколько продуктов, захлопывает дверцу ногой и идёт к столешнице.

— Хорошо, — отвечаю я, следуя за ним. — Я вообще-то сейчас веду работу над новой системой охраны границ. Надеюсь запустить её уже через неделю-две.

— Да? — спрашивает отец, приподнимая бровь. Он тянется ко мне за упаковкой курицы.

Я киваю и снова засовываю руки в карманы. — Я пару недель назад ездил в Денвер, подсмотрел кое-какие идеи из их системы безопасности. Но мы идём дальше — используем более продвинутое оборудование, чтобы это была не просто система раннего предупреждения.

Отец хмыкает, разворачивая курицу и разделяя куски. — Интересно. Будет любопытно узнать, как всё сработает.

Он смотрит на меня, и, к моему удивлению, на его лице и правда, блядь, появляется улыбка. Я не помню, когда в последний раз заслуживал улыбку отца.

Только я заслужил её не сам — большая часть заслуги принадлежит Брук. Я бы вообще не поехал в Денвер, если бы не она. И не загорелся бы так этой системой, если бы она меня не подбодрила.

Блядь, мне надо как-то её вернуть.

— Я сейчас, — бормочу я отцу, разворачиваюсь и выхожу из кухни. Достаю из кармана телефон и открываю сообщение Брук.

Тео: можем поговорить?

Я отправляю его и потом целых две минуты смотрю в экран. Появляется маленький пузырёк, означающий, что она печатает, но потом исчезает. А потом… ничего. Поэтому я отправляю ещё одно.

Тео: мне правда очень жаль за вчерашнее.