И я рассказываю ей всё. Рассказываю, как увидела его голым в лесу, как ужин с его отцом пошёл по пизде, и про ту ночь в Денвере. Рассказываю про наше «анти-свидание» на горнолыжной базе и про позднюю ночную прогулку, и даже про то, как мы потом вместе принимали душ. Рассказываю про куртку, про поездку и про то, как он бросил меня на дороге. Рассказываю всю эту грязную историю целиком, ничего не скрывая. В какой-то момент я перестаю плакать — и, боже, как же хорошо наконец это всё выговорить, наконец быть честной с сестрой.

Хотя я вижу, как ей тяжело не встревать, она всё-таки не перебивает — просто слушает, пока я вываливаю ей всё на диване в гостиной. Когда я заканчиваю, она вздыхает, берёт меня за руку и проводит пальцем по тыльной стороне ладони.

— Мне так жаль, Бруки, — шепчет Фэллон, рисуя сердечко у меня на коже. — Клянусь, когда я найду этого мудака, я быстро вправлю ему мозги.

Я тяжело сглатываю, горло до сих пор саднит от слёз. — Я на него сорвалась, Фэл, — хрипло говорю я. — Никогда ещё ни на кого так не набрасывалась. Я просто была так зла…

И тут до меня внезапно доходит, что я злюсь не только на Тео, но и на себя — на ту себя, которой я позволила себе стать рядом с ним в тот момент. Я была такой злой, такой жестокой. Увела ссору далеко за пределы того, о чём мы вообще спорили, говорила вещи только для того, чтобы его ранить. Всё, что я столько времени держала в себе, просто выплеснулось наружу. Я не жалею о том, что сказала — ему действительно нужно повзрослеть, собраться, стать лучше, — но сказала я это совершенно не так. Как бы я ни злилась на Тео, мне ещё и стыдно за себя, что я опустилась до такого уровня.

Фэллон решительно качает головой. — Даже не вздумай брать на себя хоть часть вины за это, Брук. Он бросил тебя чёрт знает где! Что бы ты ему ни наговорила, это, блядь, было просто неправильно. — Её глаза сужаются. — Да пошёл он. Вот только попадётся мне в руки — я за то, что он сделал, врежу ему прямо по члену.

Я качаю головой и тихо смеюсь. — Не надо, — вздыхаю я. — Это уже неважно. Я всё равно больше не собираюсь с ним разговаривать.

Фэллон мрачно кивает. — Я попрошу Грея убрать его из IT-отдела, — бурчит она. — Чтобы тебе не приходилось видеть его каждый день.

У меня болезненно сжимается грудь от одной мысли, что я больше не буду видеть Тео каждый день. Что больше никогда не подниму голову от компьютера и не увижу в дверях эту обаятельную улыбку. Никогда больше не услышу скрежет этого стула по полу и не увижу его огромные ботинки на углу моего стола, пока он развалится рядом. Но так будет лучше. Я впустила его в свою жизнь — и он сделал мне больно. Я не уверена, что вообще когда-нибудь смогла бы простить его за то, что он бросил меня на дороге. Я вижу это так: когда он сегодня уехал, он уехал и из моей жизни.

— И отлично, — бормочу я. — Пусть забирает свои огромные тупые ботинки и свои искрящиеся руки и идёт мучить кого-нибудь другого.

Фэллон хмурится и склоняет голову набок.

— Искрящиеся?

— Ага, — фыркаю я. — Такое чувство, будто он пальцы в розетку сунул или что-то в этом роде.

Сестра смотрит на меня, покусывая нижнюю губу, будто хочет что-то сказать.

— Что? — спрашиваю я.

Она только качает головой. — Ничего, просто… — Она делает паузу и снова качает головой. — Забей.

Я тяжело вздыхаю. — Я просто хотела бы перестать думать об этом поцелуе.

Фэллон сочувственно улыбается. — Он был настолько хорош?

— Чёртовы фейерверки.

Она снова смотрит на меня этим странным взглядом. Замолкает. Обдумывает.

— Наверное, просто потому, что у него было много практики, — бурчу я.

— Может быть, — тихо отвечает она. И на лице у неё всё ещё это странное выражение.

— То есть… дверь совсем закрыта?

— Что? — давлюсь я. — А как же твоё желание врезать ему? — Она тихо смеётся, наклоняется ко мне и обнимает за плечи. — Ну, врезать ему я всё ещё хочу. Никто не обижает мою сестру и не остаётся безнаказанным. — Она подмигивает и снова делает паузу. — Но если он тебе правда нравится, если ты захочешь дать ему ещё один шанс… я тебя поддержу.

Так, это вообще откуда сейчас взялось. Я просто уставилась на Фэллон в полном недоумении, пытаясь понять, к чему она клонит. Она никогда не была поклонницей Тео. Это она сейчас просто играет в заботливую сестру, потому что я уже сказала, что ни за что на свете больше с ним не заговорю? Или жизнь с Греем превратила её в безнадёжную романтичку?

Я качаю головой. — Нет, не думаю. Он уже дважды меня бросал. Насколько я это вижу, это и был его второй шанс — и он его проебал.

Сестра сжимает губы и кивает. — Поняла. — Она подаётся вперёд и поднимается на ноги. — Слушай, а почему бы тебе не остаться здесь на ночь? Ты ведь всё равно собиралась домой на пробежку в эти выходные, да? Я могу завтра утром тебя отвезти.

Чёрт, я совсем забыла про пробежку в полнолуние. Наша стая собирается каждый месяц, чтобы вместе бегать под полной луной, — это укрепляет связь внутри стаи, а если тебе уже есть восемнадцать, то полнолуние — ещё и единственный шанс встретить свою истинную пару. Моя волчица не позволит удерживать её взаперти в полнолуние — я обязана дать ей побегать. С тех пор как мне стало можно участвовать, я не пропустила ни одной полной луны со своей стаей. Даже после того как вступила в отряд и переехала в комплекс, я всё равно каждый раз возвращалась домой на пробежку.