К примеру, Амалия могла создавать небольшой огонёк и держать его на кончиках пальцев, но бросить пламенеющий шар или создать огненную стену – нет. Но она могла привнести эту способность в род, не имеющий подобной магии по своей линии ранее.

Глядя на лорда Харди, я предполагала, что он будет обладать чем-то весьма распространенным, вроде магии перемещения предметов. Может быть, у него настолько развит дар, что он справится с каретой, хотя это было маловероятно. Это тебе не солонку на другой конец стола передать, но с другой стороны, он был так спокоен и уверен в себе, что я смотрела, затаив дыхание.

Ветер! Со всех сторон воздух пришёл в движение, закружив небольшими завихрениями мелкий мусор с мостовой, мужчина медленно поворачивал ладонь то тыльной, то внутренней стороной, словно наматывал на нее невидимую нить, и завихрения собирались в один большой поток.

Стаи птиц, летавшие по августовскому небу, почувствовав неладное в воздушном потоке, бросились врассыпную, лишь одинокая ворона, зазевавшись, попала в самый центр смерча и старалась держаться середины, в которой было относительно безопасно, но поток направлялся на наши теснящиеся кареты, закупорившие собой выезд и въезд.

– Там птица, – негромко сказала я, откашлявшись. Естественно, лорд Харди, увлеченный своим занятием, этого не услышал. Для Джулиана и Амалии, стоявших рядом, это также прошло незамеченным.

Ворона уже покинула свою безопасную сердцевину, и теперь бедолагу жутко мотало, приближая к земле.

Страх за несчастную птичью жизнь вынудил меня перебороть стеснение и робость и я, набрав воздуха в легкие, громко крикнула:

– Лорд Харди, вы убьёте птицу!

Тот, слава Великому Аттикусу, бросил взгляд через плечо и сам увидел, в чем дело.

Он сжал ладонь в кулак, удерживая вихрь на месте и замедляя его.

Ворона, словно пьяная, рвано вылетела из смерча и отправилась восвояси. Я проводила её взглядом, сказала “спасибо”, но лорд уже продолжил свое занятие. В итоге ему удалось собрать воздушных поток достаточной силы, чтобы аккуратно приподнять им свой экипаж и продвинуть его вперед.

– Браво! – воскликнула Амалия и зааплодировала. Ее поддержало еще несколько любопытствующих прохожих.

Лорд Харди подошел к нам, позволяя кучерам вернуть коней в упряжи, и спустя некоторое время мы, распрощавшись с новыми знакомыми, ехали домой.

Амалия мечтала приблизить пятницу, чтобы танцевать там на приеме с лордом Джулианом, я же была весьма впечатлена способностями и самоконтролем его спутника, продемонстрировавшего нам такую сильнейшую концентрацию.

Уже на дорожке, что вела в дом, меня окликнул знакомый старушечий голос:

– Мисс Эванси! – за кованым забором, что огораживал старинный особняк по соседству стояла старая графиня, что проживала там в одиночестве в компании лишь немногочисленной челяди.

Я поискала глазами Амалию, надеясь, что зовут всё же её, и нехотя пошла к забору. Видимо, мои небольшие подарки в виде разных вредителей на территорию этой женщины не прошли незамеченными…

Глава Четвертая. Синий муравей

Глава Четвертая. Синий муравей

– Вы, Реджина, вы, – звала пожилая леди, все еще сохранившая в себе привычку носить роскошные, пусть и старомодные наряды.

Сейчас графиня была одета в бледно-желтое платье с глухим воротником, поверх которого было наброшено тонкое шерстяное пальто ровно ему в тон. На уложенных седых волосах красовалась маленькая шляпка, а на шее и в ушах – белый жемчуг. Когда я была еще совсем мала, графиня уже слыла затворницей и не демонстрировала желания общаться с соседями, но сколько раз бы я ни видела ее фигуру в окнах дома или в саду, выглядела она всегда безупречно.

– Я могу быть вам чем-то полезна? – приблизилась к ограждению и постаралась изобразить на лице самое доброжелательное выражение.

– У меня давно назрело к вам несколько вопросов, дитя.

Дитя! Я была выше сухонькой старушки на две головы и шире в полтора раза! Не споря, кивнула головой, выказывая готовность слушать.

– Я часто наблюдаю из окон своей спальни, как вы проводите время, занимаясь садом и небольшим огородом на заднем дворе вашего особняка. Взращивание растений, ваш дар, не так ли?

– Да, – я прикрыла глаза утвердительно, размышляя с чего бы ей вдруг понадобилось со мной беседовать.

– А у вашей миловидной сестрицы? Огонь?

И снова я кивнула.

– Редкий дар. Что ж, на вашем месте я бы испытывала некоторую обиду на природу, – во взгляде графини читалось не сожаление и насмешка, а как будто некий хитрый вызов мне.

– На природу обижаться бессмысленно, – ответила я уклончиво, обходя эту провокацию.

– Вот и я о том же! – вдруг оживилась пожилая леди. – О природе. В последнее время мой садовник страшно сетует на муравьев. Не успевает избавляться.

Тут у меня кончики пальцев похолодели.