В отличие от тонкой миниатюрной сестры, мне не перепало и капли материнского изящества, лицом и фигурой я пошла в отца. От него мне достался высокий рост, широкая кость, крупные ладони и, к самому великому сожалению, ступни. Подобно женщинам его рода, у меня были ярко-рыжие волосы, отдававшие почти в красный, россыпь веснушек, причём не только на носу и щеках, но даже на плечах и руках. Это все венчали простоватые черты лица в виде сишком крупного для девицы носа и чрезмерно широкого рта, который все окончательно портил. Спасибо дедушке, ведь судя по портретам, висевшим в холле на первом этаже нашего дома, этой “красотой” я была обязана именно ему.

Иной раз я глядела на себя в зеркало и думала, что мне удивительным образом удалось собрать все неудачные черты родственников по отцовской линии и соединить в себе. При этом редкий огненный дар, которым гордился его род, и который был причиной высокого его положения и всех обретенных за долгие годы богатств, к этому комплекту не приложился. Мне достался слабый природный талант к растениеводству, о котором в приличном обществе и говорить было неловко. И ранее счастливой обладательницей подобного была только троюродная тётка матери. Имени её матушка так и не смогла вспомнить, как ни напрягала память.

– Ну что такая кислая? – шлепнула Амалия меня по руке ладонью. – Повеселимся! Я попрошу мадам утянуть то небесно-голубое по фигуре так, чтобы моя талия на фоне пышной юбки смотрелась, как ножка от хрустальной рюмки. Может быть, попросить отделать его по лифу белоснежным кружевом, не той узкой лентой, а большим с рюшами и воланами? Или не успеет? Слышала вчера, как говорят, что на приёме может быть сама королева! А что, если она будет в сопровождении своего племянника, лорда Эйфланда? Ах, говорят, он так красив!

И Амалия продолжала мечтательно разглагольствовать, а я думала, что не могу даже толком злиться на сестру. Она с пелёнок была центром внимания всей семьи, предметом восхищения и гордости, и это для нее было столь же естественно, сколь дышать. С высоты своего пьедестала мои проблемы ей были вовсе не видны. Вряд ли муравей злится на бабочку за то, что она так прекрасна и высоко порхает. Он просто занимается своими делами.

– Редж, – щелкнула она пальчиками у меня перед носом, и на кончике указательного заплясал крошечный огонек, заставляя меня вытянуть шею, чтобы не сжечь кожу на носу. – Едем же скорее, пока там не собралась очередь. Ждать очереди – такое фи! Можно было пригласить мадам к нам, но она не сможет привезти с собой все образцы ткани и кружев, а я не хочу лишать себя выбора.

– Я просила так не делать, – раздраженно кивнула я на огонёк.

– О, прости, – шепнула она, и язычок пламени тут же исчез.

Мы уселись в двухместный легкий экипаж, что ожидал у ворот, и Амалия вновь пихнула меня в бок.

– Редж, Редж, я знаю, почему ты такая унылая. Переживаешь, что не найдешь себе жениха? Мама сказала, что ты сама виновата в своем положении и очень сильно меня подводишь. Ты же не будешь мешать мне выходить замуж за лорда Эйфланда, верно? Мы, конечно, можем заключить помолвку в этом году, а свадьбу сыграть много позже, после твоей.. Но с такими делами лучше не затягивать, мало ли что.

– Ты же еще даже не видела своего лорда-племянника королевы? – мне стало смешно от подобных рассуждений, от которых веяло совершенным детством и незрелостью.

Когда-то в далеком детстве я тоже выходила замуж за принца в своих фантазиях. Тогда я представляла, что на каждую девочку обязательно должен был найтись свой принц или даже настоящий король. Что ж, у Амалии шансов было точно больше.

– Достаточно, что он королевских кровей, богат и красив, – заявила сестра. – И как только увидит меня в голубом, с убранными наверх волосами, чтобы шею было видно как следует, будет очарован.

– Если будет на вечере, – добавила уточнение я. Но она пропустила замечание мимо ушей и мечтательно улыбалась. Я рада была затишью в разговоре, уж очень он тяготил.

– Редж! – снова нарушила молчание Амалия, видимо, какая-то любопытная мысль пришла ей в голову.

– А? – нехотя ответила я.

– Ты же не завидуешь мне? – спросила она с искренней надеждой в голосе.

– Нет, что ты, – ответила честно.

– Ну хорошо. Не расстраивайся. Может быть, тот богатый старик, который на всех приемах сидит в углу и пялится на танцующих, он, кажется, вдовец, обратит на тебя внимание?

– Всё возможно, – я не стала спорить.

– Ну ты уж постарайся, Редж, миленькая, – погладила она меня по плечу.

– Не переживай, – я вновь задумалась о том, какие же у родителей имеются планы на этот счет. Я мысленно произношу “родителей”, но имею в виду лишь мать, ибо отец на моей памяти ни разу не прекословил ей. – Если что, у нашей матушки есть запасной план.

– И какой же? – яркие синие глаза уставились на меня пытливо.

Вместо ответа я лишь пожала плечами. Наконец, Флип, кучер, служивший нашей семье в незапамятных времён, остановил возле нужного дома, и мы поспешили позвонить в колокольчик.

Нам повезло. У мадам Буф было пока еще немноголюдно. Чей-то служащий в бордовой ливрее забирал коробки с готовыми нарядами, и она поспешила встретить нас лично и проводить внутрь ателье.