Мадам велела помощнице принести два платья, что шились специально для Амалии – то самое голубое, на которое сестрица так рассчитывала, и еще одно желтое для дневных прогулок. И отправила оба в примерочную.
Моё присутствие и пожелание также обзавестись нарядом поставило женщину в тупик. Она несколько раз обошла меня вокруг, вынула портновский метр и молча обмерила в ширину в трех местах, затем еще по длине. И снова замолчала, прикусив губу и перебирая в руках связку булавок.
– К этой пятнице? – уточнила она.
– Да.
– Новое не успеем, – сложила она светлые брови домиком. – Моя магия не безгранична, некоторые вещи требуют времени. Могу перешить что-то из вашего или из готовых заказов, от которых по каким-то причинам отказались клиентки.
И она напряженно умолкла, ожидая, не слишком ли меня оскорбит подобное предложение.
– Хорошо, – с облегчением согласилась я. – Мне не столь важно.
– Почему же? Что может быть важнее прекрасного наряда? – удивилась мадам.
– Как видите, я не питаю иллюзий по поводу собственной внешности. Мне необходимо платье, достаточно приличное для появления в высочайшем обществе. И всего-то.
– Простите, но это вздор. Никаких иллюзий. Вы можете быть весьма эффектной! В глубоком синем, к примеру.
Она лишь махнула рукой и тут же отрез шелка вышеназванного цвета слетел с полки и прилёг ко мне на грудь.
– Ну? Великолепно же. Взгляните в зеркало!
Я без большого энтуазизма посмотрела на свое отражение.
– Глубокие насыщенные цвета – ваше всё! А зелёный? Только ленивый не предложил бы вам зелёный. Я бы еще попробовала лиловый, богатый фиолетовый и пепел розы. Высокий рост, яркие волосы! Вас можно одеть так, что все высочайшее общество свернет шеи, странно, что вы об этом не думали. Но, увы, на сногсшибательное платье нужно время.
– Мне, пожалуй, подойдет все, что вы предложите, – ответила я, глядя в зеркало лишь на свое скромное и унылое темно-коричневое платье, в котором было так удобно, но которого сейчас я как будто даже стеснялась.
– Поняла, – с легкой обидой от того, что я не оценила ее участие по достоинству, ответила мадам.
Она взяла несколько готовых нарядов и стала ко мне прикладывать, бормоча что-то вроде того, что слоновая кость будет бледнить, а розовый сольется с оттенком кожи. В итоге остановилась на сиреневом, как на некотором компромиссе.
– Редж! – донесся до меня вопль сестры из примерочной.
Я прошла к ней вглубь салона. Там за открытой занавеской стояла Амалия в великолепном голубом платье, со слезами на глазах и красными пятнами гнева, выступившими на личике.
– Ты только посмотри! Оно ужасно сидит! Я в нем, как бегемот!
Я посмотрела с одного бока, и с другого тоже. Наклонила голову и так, и эдак, но бегемота там не обнаружила. На чудесной фигуре сестры платье сидело ровно по фигуре, подчеркивая ее идеальные линии.
– Ужасно! – кричала Амалия, а помощница швеи растерянно стояла рядом.
– Да в чем дело? – спросила, наконец, я.
– О, только не делай вид, что не видишь эту складку вот здесь, – она ткнула пальцем в то место, где по ее мнению было плохо пошито. – А здесь? У меня как будто грудь исчезла, видишь?
Следующие полтора часа мадам Буф потратила на то, чтобы успокоить истерику моей сестры и заверить ей в том, что все будет исправлено и доведено до совершенства в ближайшее время.
Я вышла из ателье с чувством, словно меня выжали до нитки, Амалия же, отдав последние указания по кружевам, пришла в прекрасное настроение.
Мы уселись в экипаж и не успела карета проехать и двадцати метров, как раздалось ругательство Флипа, нас хорошенько тряхнуло, а затем карета накренилась и встала на месте.
Глава Третья. Мечтательная ворона
Глава Третья. Мечтательная ворона
Амалия тонко взвизгнула, я удивленно ухнула, Флип выкрикнул нечто непотребное и соскочил с козел, чуть заглянул к нам, и, убедившись, что мы целы, захлопнул дверцу.
Мы с сестрой отдернули занавеску от окошка, чтобы узнать, что произошло. Но это было сложно. Слишком близко к нашему стоял чужой экипаж и была видна лишь часть серебристого корпуса. Надо полагать, наши кареты не разъехались на узком участке мостовой.
Флип тем временем обменивался бранью с кучером встречной.
– Редж, Редж! Присмотрись, там королевский герб! – зашептала Амалия с придыханием, и я вытянула шею, изворачиваясь, чтобы углядеть рисунок, нанесенный на лакированную обшивку.
– Ты думаешь, что это копыта единорога? – я сидела сбоку и видела только нижнюю часть символа.
– Уверена!
Мы встревоженно переглянулись: не хватало еще,чтобы Флип расскандалился с королевским кучером. Но к голосам возниц добавилось еще двое мужских: один приятный с бархатными нотками, другой более низкий и менее богатый на переливы.
– Ничего не видно толком, – ворчала Амалия, я же пыталась вслушаться в суть разговора.
Низкий голос спросил у Флипа, не пострадал ли кто в нашем экипаже. Тот заверил, что молодые мисс Эванси, насколько он мог убедиться, в полном порядке.