Я задумалась, припоминая. Что-то подобное звучало фоном, отпечатавшись в моей памяти, увы, примерно также, как и жужжание залетевшей в окно спальни мухи.

– Предупреждала, – не дожидаясь моего ответа и краснея от злости, продолжила матушка. – Именно поэтому ты вышла сегодня к гостям подобно замарашке? В перепачканных ботинках, с землёй под ногтями, с растрёпанной прической…

Я уставилась на свои ногти. О, я ведь старательно вымыла руки с мылом перед тем, как выйти к гостям, но под ногтем указательного пальца левой руки осталась предательская темная полоска грязи. Неужели это так бросалось в глаза? Какой ужас!

– Прости, я не хотела…

– Не хотела? Неужели так трудно всего один раз…

“Всего один раз” – дублировала я в своей голове ее тираду, зная её наизусть. – “Один единственный раз…”.

– … один единственный раз отнестись к моей просьбе со всей серьёзностью. Показать свои лучшие качества, продемонстрировать себя во всей красе!

Я, действительно, чувствовала себя ужасно, подвела опять свою семью, хотя и без злого умысла. Но что они хотели от меня? Чтобы я нарядилась, как люстра из королевского дворца и напропалую кокетничала с молодым Венифейром, изображая из себя ту, кем не являюсь? А потом что? Мы бы поженились, родили детей и до конца жизни ненавидели друг друга?

– Редж, – с горечью произнесла матушка. – Мне больно это говорить, но ты стареешь. Тебе уже девятнадцать. И при этом у тебя есть младшая сестра, которая готова блистать. Ты знаешь, что мы любим вас с Амалией одинаково…

– Хах, – не удержалась от злого смешка.

– Но с ее внешними данными, редким огненным даром и прекрасным воспитанием, она может рассчитывать на блестящую партию. Я даже боюсь произнести это вслух, чтобы не спугнуть удачу, но тебе известно, как высоко оценила красоту и таланты твоей сестры фрейлина её величества на благотворительном вечере в Портовенто.

При этих словах, она воздела глаза к потолку, как делала всякий раз, как упоминала её величество Вирсавию, королеву Инландскую и Элландрийскую, и всё, что с ней связано.

Я прекрасно понимала все, к чему она клонит. И мне тоже было больно, даже слишком. Весь этот вопрос с замужеством давно превратился в одну огромную больную мозоль для меня. Сейчас я в нашей семье играла роль эдакой пробки, закрывающей бутылку с джинном. И, подобно пробке, мне полагалось вылететь из сосуда, чтобы освободить дорогу идеальному джинну-Амалии, который сулил родителям сказочное продвижение в обществе и новый беспрецедентный ранее для нашей семьи уровень богатства.

– Почему нельзя просто оставить меня в покое? – выкрикнула я, угнетаемая чувством вины и вопиющей несправедливости. – Пусть Амалия делает все, что ей вздумается! Расхаживает по балам, кокетничает с кавалерами, танцует, блистает, раз ей всё это так нравится! Я же просто буду дома заниматься тем, что мне по душе.

– Потому что так не делается, Редж. В мире аристократии царят неписаные законы, против которых мы не можем идти. Сначала старшая. Потом – младшая. И еще, Редж.

Мать взяла меня двумя пальцами за подбородок и посмотрела в глаза таким ледяным взглядом, от которого кровь застыла в жилах:

– Последний шанс. В пятницу. На приеме у леди Брейн. Найди себе партию. Устрой свою судьбу. Иначе я распоряжусь ей на свое усмотрение.

– Ты выдашь меня замуж против моей воли? – встревоженно вскинулась я.

– Вряд ли это возможно, я слишком хорошо знаю твой строптивый характер. Ты испортишь любую помолвку и не преминёшь оскандалиться самым ужасным образом.

– Тогда что? – воскликнула я с пылом.

Она ответила молчаливым взглядом.

– Убьешь меня? – ужасная догадка вспыхнула вдруг в моих мыслях.

– Ну что ты, дорогая. Я на такое не способна. Но, скажем так, направление мыслей верное.

Она легко коснулась рукой канделябра за моей спиной. Серебро вмиг покрылось ледяной коркой. Таков был её дар.

Глава Вторая. Примерка

Глава Вторая. Примерка

– Привет землеройкам! – промчалась мимо легкой поступью Амалия, оставляя за собой шлейф душистой розовой воды и отзвук каблучков, летящих по мраморному крыльцу. Она вдруг остановилась на нижней ступеньке и сообщила. – Если что я на примерку к мадам Буф! Матушка говорила, что и тебе надобно.

Я отложила садовый набор, стянула с рук перчатки, кои не забыла надеть на этот раз, и, применив к собственной персоне нешуточное усилие воли, выдавила из себя.

– Я с тобой.

Примерка нарядов и подгон их по фигуре в ателье – было одной из самых страшных пыток для меня, хуже могла быть только покупка обуви.