– … какая печаль, погиб! – скривилась она, отставив горшочек в сторону и вынимая очередную диковину. – Жабий камень! Кладите его в свою тарелку или бокал, и отравление вам не грозит…

Я бросила жалостливый взгляд на стебелёк и невольно провела пальцем по стеклу. Растение ещё не погибло, я почувствовала от него слабый отклик на своё действие.

– Вообще имберия так редка и капризна, что стоит не меньше короны…

Я положила на стол синюю купюру.

– Ну что вы, столько стоит только стеклянный колпак, что её закрывает, филигранная работа.

Я убрала купюру назад в кошель.

– Хорошо, только потому что вы очень милая, мисс! – улыбнулась торговка, раскрывая ладонь для купюры. – Давайте вашу “синичку”.

Я вложила деньги ей в руку и в тот же миг стала счастливой обладательницей умирающего растения, вид которого по одному только чахлому стеблю определить было затруднительно: ведь на нем не сохранилось ни единого листочка.

Тарелки за моей спиной грохнули так внезапно и оглушительно, что я нехотя зажмурилась. А когда открыла глаза, то ни женщины с саквояжем и горжеткой, ни мальчика с посудой в зале не нашлось.

Как и оставшихся купюр в моём кошеле, только на дне позвякивали монетки.

Глава Шестнадцатая. Проверенные экипажи, отдохнувшие кучеры

Глава Шестнадцатая. Проверенные экипажи, отдохнувшие кучеры

После ночёвки в тесной каморке без окон да еще на скрипучей кровати, я была счастлива покинуть малоприятное место. Погода была дождливая. И я подумала, что будет на редкость приятно покачиваться в хорошенькой каретке под стук дождя и читать записки графини о лесных ведьмах и зельеварении.

Но чтобы уехать со двора по гербовому листу, мне пришлось прождать около часа, поскольку почти все возницы были уже наняты, а те двое, что находились в комнате отдыха, долго препирались между собой, кто сильнее устал.

– Я ехал двое суток кряду, а спал всего часа четыре от силы! – говорил первый, помоложе, в надетой на одно ухо шерстяной шапке.

– А я только что с дороги, мне положено поесть спокойно и вздремнуть! А с этого гербового листа мне такие гроши идут, что я три заказа успею выполнить полегче. Нашли дурака: переться до Форуотера по листу! – возмущался другой, постарше и видно, поопытнее.

В итоге я была вынуждена добавить еще денег сверх оплаченного за лист в карман первому кучеру, чтобы он изволил нехотя подняться с лавки. Второй показался мне слишком уж недружелюбным.

Ну хоть карета производила приятное впечатление. Ладная, легкая, украшенная вырезанными из дерева узорами, – один её вид сразу поднял настроение.

Ровно до той минуты, пока мы не тронулись с места, потому что сделала она это с таким душераздирающим звуком, как будто кто-то шоркал по дну с наружной стороны металлическим прутом.

Я, намеревавшаяся заняться чтением сразу по отбытии, застыла с “Гербариусом” в руках, когда это услышала.

– Уважаемый! – выглянула из кареты, когда мы уже выезжали на тракт. – Полагаю в нашем транспорте присутствует некоторая неисправность!

– Не волнуйтесь, мисс! – крикнул в ответ возничий. – Это пустяки! Колесо немного цепляется за корпус, погнуло недавно, – съехал в обрыв. Теперь чуть ведёт в сторону каретку!

– А, ну раз так! – я снова уселась на своё место, немного успокоенная.

Кшик. Кшик. Кшиииик. Шоркал экипаж. И мои нервы снова не выдержали:

– Господин кучер!

– Да, мисс?

– А можно сделать так, чтобы этого звука не было?

– Какого?

– Ну вот этого: "кшик, кшик, кшик", – произнесла я ровно в унисон с каретой.

– Никак невозможно, к сожалению! Хорошо, что этот звук не особенно громкий, правда же?

– Действительно, хорошо, – согласилась я.

Снаружи он, наверное, и был не особенно громким. Мне же спустя час подобного однообразного кшиканья хотелось выброситься из экипажа на ходу. Я затянула ленты шляпы под подбородком так туго, что поля согнулись, закрывая уши.

Ничего! Любая дорога рано или поздно кончится, а в Ашборро всё наладится. Наверное.

За невозможностью читать, я поставила на колени свое сомнительное приобретение и стала разглядывать. Так называемая “имберия” под стеклянным колпаком задала мне задачку. Накануне вечером я её внимательно осмотрела и попыталась даже немного взбодрить, но стебелёк был словно в состоянии глубокого сна: застыл, сберегая последние силы, но всё же не умер.

Я ещё раз приложила к стеклу ладонь, отдавая немного тепла и своей энергии.

– Ну дай мне хоть один листочек, и тогда я точно узнаю, кто ты такой! – пробормотала я, уговаривая капризного строптивца.

В ответ на мой магический импульс, стебель едва заметно вздрогнул, и по его поверхности пробежала легкая, почти невидимая волна, словно он сделал крошечный первый вдох.