— Но разве я не проиграла, когда вышла за тебя замуж? — гулко сглатываю, борясь со смущением. — Я ведь сдалась. Приняла твои условия.

Слово «покорилась» повисло в воздухе. Я не нашла в себе сил произнести его вслух.

— Глупая, — хрипло бросает, — ты сделала меня самым счастливым мужчиной. И, если уж копать глубже, я первым признал зверскую зависимость от тебя. Так кто из нас проигравший?

Ладонью невесомо касается волос. Очерчивает контур губ и едва слышно говорит:

— Я хотел бы, чтобы мы начали по-другому, но история не знает сослагательного наклонения.

Непривычная ласка, приятное поглаживание по лицу и чистый, откровенный взгляд вводят меня в ступор. Яркий румянец на щеках выдаёт смущение. Я осторожно выбираюсь из его объятий, чтобы с головой не погрузиться в этот теплый момент и не забыть о предупреждении Леона.

Быстро перевожу тему:

— Рабочий день давно начался. Может, пора приступить к работе? — рефлекторно сглаживаю холодный тон. — Начальники вправе опаздывать, а вот их бедные сотрудницы не могут позволить себе такую роскошь.

В его бледных глазах пляшут смешинки. Эрнест терпеливо ждёт, пока я возьму сумку, и открывает передо мной дверь. Придерживает за локоть и насмешливо шепчет:

— Не переживай. В случае проступка твой начальник придумает какое-нибудь приятное наказание.

Я прикусываю щеку изнутри, чтобы скрыть улыбку, и шутливо толкаю его в грудь.

Впереди самое неприятное — ожидание правды.

Глава 22. Эрнест

Проклятье. Это сложнее, чем я думал. Даже перекуры не помогали. Сигаретный дым быстро заполнял легкие, но при этом ни на толику не затыкал разум. Не снижал потребность в ней. Кого, черт возьми, я пытался наказать? Её или же себя?

Колоссальное желание постоянно поднимать голову, охватывать цепким взглядом её сосредоточенное лицо и шумно втягивать носом сладкий аромат Эсмеры сводило с ума. Жгло вены с такой сильной отдачей, что это становилось невыносимым. К концу рабочего дня я начал отсчитывать секунды, предвкушая жаркое возвращение домой. Близость её тела напрочь сносила башню. Чертовски сложно вести себя целомудренно в таких условиях.

Мне недостаточно просто отдать ей фамилию, поселить в своём доме и окольцевать.

Нет.

Я даже не уверен в том, что свадьба хоть как-то утихомирила мои собственнические инстинкты. Напротив — лишь усилила жажду контроля. Я и до брака понимал — моя. Знал, что не отпущу. Эсмера слишком глубоко пустила корни. Добралась до самого важного. Так вгрызлась в вены, что не вытащить. Буквально всё заменила. Стала светом и тьмой. Воскресила и убила.

Завлекла, спровоцировала, а я повёлся. Воспринимал всё, как игру. Временную и крайне занимательную. Выбрал чертовски неправильную стратегию и попался. «Шах и мат» — сказали мне её глаза.

Забавно, ведь я даже не понял, когда всё изменилось. Когда компания, бизнес, деньги и статус полетели в топку. Превратились в пустышки. Не грели душу азартом. Не возводили на пьедестал — ни черта не значили.

Когда я в полной мере поймал себя на мысли, что до неё будто и не жил. Видел всё в серых тонах. Дышал отравленным воздухом. Питался токсичностью. Испытывал себя на прочность. Зверски жаждал почувствовать хоть что-то. Вкусить запах, не связанный с деньгами. Бегал по кругу, вытачивал бездушие. Измывался, как мог. Хорошо помнил главный урок отца — эмоции надо отсекать. Они мешают и строят преграды на пути к вершинам.

А Эсмера за считанные дни сломала всё, к чему я привык. И это до жути иронично, ведь такой властью надо мной никто не обладает. Лишь жена.

Господи. Идеальное слово, но и его чертовски мало.  

Может, когда станет матерью моих детей, этого будет достаточно?

Упрямая. Дикая. Своенравная.

Усмехаюсь и в сотый раз отрываю голову от экрана. Рефлекторно нахожу глазами её изящный силуэт. Любуюсь. Убираю руки в карманы, чтобы не подойти. Не нарушить обещание. Не взять её прямо на этом столе, заставив забыть о проклятом отбросе, из-за которого она теперь с таким трудом подпускает к себе других людей.

Чёрт. Не о том думаю. Надо собраться, а то опять её отпугну.

Насмешливо хмыкаю, подмечая демонстративный холод с её стороны. Вот же упрямица. Во время обеда куда-то сбежала и сейчас спокойно сидит и занимается проектом. Даже не смотрит на меня, в то время как я вынужден волком следить за ней и хищно озираться по сторонам. Сторожить своё сокровище. Чтобы никто не отнял. Не забрал. Не дотронулся.

А если посмеют — пожалеют, что на свет родились.

Когда стрелка часов подобралась к семи, я с облегчением выдохнул и поднялся. Крепко стиснул зубы, заметив, как резко напряглась её спина, и негромко сказал:

— Пойдем. Моя пытка наконец-то закончилась.

— О чём ты? — равнодушно спрашивает. Всё её внимание на проклятом чертеже.

Боже. Дай мне сил.

— Нам пора. Рабочий день закончен.

— Хорошо. Дай мне десять минут. Еще немного осталось.