Не знаю, сколько времени я пролежала на месте, почти не двигаясь. Полчаса — самое меньшее. Всё хотела заснуть, но не получалось.

Я превратилась в сплошной сгусток боли. Еще никогда не испытывала настолько странное состояние, будто каждая клеточка тела ноет от ужаса. Будто по венам течет не кровь, а горе. Ледяное и чрезмерно сильное.

Где он сейчас? Снова греет чужую постель?

Или уже спешит ко мне, чтобы «повеселиться» с главной игрушкой?

Я зло сжимаю руки в кулаки и встаю с кровати. Раздраженно бросаю одеяло на пол, беру косметику и подхожу к зеркалу. 

Видок тот ещё. Мертвецы и то краше.

Замазываю красные глаза и синяки, чтобы скрыть следы слёз и диких истерик. В голове нет ни одной мысли. Не знаю, что буду делать завтра и как выберусь из мерзкой ситуации, но я во что бы то ни стало найду выход. Верну свою гордость и уйду.

И плевать, что уходить, по сути, некуда. Лучше быть одной, чем продолжать обманываться поддельной любовью.

Больше свободы, меньше боли. Звучит идеально. И до жути страшно, ведь я слишком привыкла к тому, что один человек всегда решит мои проблемы и защитит.

Крепкая спина, за которой я спряталась, оказалась хитрым капканом. И даже если я выберусь, то обязательно в кровь раздеру свою душу.

***

Громкий скрип двери вырвал меня из болезненного оцепенения. Я поднимаю голову и вижу, как нечто маленькое и быстрое со всей скоростью несется в мою сторону.

— Ральда! — радостно кричит сестрёнка.

Она бросается на кровать и крепко меня обнимает. Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать — я не сплю.

Клара действительно здесь.

— Мышонок? — сипло спрашиваю, не веря своим глазам. — Как ты здесь оказалась?

Я с удивлением разглядываю запавшие щеки и яркие синяки, ясно говорящие о степени её беспокойства.

— Эрнест приехал к нам домой и забрал меня. Здорово, правда? — широко улыбается.

Какое счастье, что после всех проблем она не растеряла свою детскую непосредственность. Хотя моя сестра уже совсем не маленькая. Такая взрослая…я слишком часто об этом забываю.

— Эрнест?! — громко восклицаю.

Кончики пальцев покалывает от шока. Я даже не знаю, что хуже — то, что моя сестра зовёт Мальдини по имени или же то, он был в доме моих родителей.

— Да, — быстро кивает и с любопытством разглядывает нашу спальню. Её взгляд останавливается на камине. — Он что, настоящий?

— Ну конечно, — довольно фыркаю и напряженно поглядываю в сторону двери.

Только бы не зашёл. Я не смогу скрыть горечь, и тогда Клара начнёт допытываться, а устраивать скандалы на её глазах — последнее, что я собираюсь делать.

— Как твои дела? — по привычке касаюсь длинных волос и начинаю их заплетать. Лишь бы руки занять, чтобы не дрожали, как от приступа. — В школе всё хорошо?

— Всё хорошо, — слишком поспешно отвечает. Натянуто улыбается. — Я пыталась поговорить с папой и изменить его отношение, но всё без толку. Он такой упрямый!

— Как и мы с тобой. Что поделаешь, в нашей семье у всех сложный характер.

— А у мамы? Её я тоже не понимаю. Она во всём потакает папе, но это же неправильно! — зло шипит. — Ненавижу их за это! Как они вообще спят по ночам? Отказались от родной дочери…и меня заставляют, но знай — я ни за что не поступлю так же, как и они. Ты — моя старшая сестра, — голос звенит от боли, — моя опора и защита. Да я скорее в тюрьму сяду, чем откажусь от тебя!

— Эй, — улыбаюсь сквозь слёзы, — не говори так. Эта тема уже давно закрыта. Всё в прошлом. У папы всегда был вспыльчивый характер, неудивительно, что он так резко отреагировал. Возможно, однажды он поменяет своё решение, а до тех пор мне остается только ждать.

Бережно приподнимаю её за подбородок и ласково вытираю мокрые глаза.

— Главное — мы с тобой рядом.

Клара кладёт голову на моё плечо и тихо шепчет.

— Мне тебя так не хватает. Дома постоянно ссоры. Папа даже стал придираться к моим оценкам в школе, хотя я часами учусь. Будто ищет повод, чтобы на ком-то сорваться. А когда говорю о тебе, то вообще убить готов.

— Пообещай мне, что ты не будешь ругаться с ним из-за меня, — строго требую.

— Но…

— Пообещай, мышонок. Не трать нервы зря, потому что только папа сможет поменять своё отношение. Ты же знаешь, на него невозможно повлиять.

— И сколько мне так жить? — с обидой спрашивает. — Месяц, год?

— Сколько придется. Не драматизируй. Видишь — мы, как и прежде, можем болтать, поддерживать и утешать друг друга. Ничего страшного не произошло. Пока отец не остыл, не переводи его злость на себя.

— Прости меня.

— За что?

Клара вздрагивает и опускает голову. Горько произносит:

— За то, что в тот день, когда папа тебя выгнал, я ничего не смогла сделать.

— Хватит постоянно извиняться! Что бы ты сделала? — качаю головой и хмуро продолжаю. — Ничего. Я сама во всём виновата, не переноси это на себя. Тебе и так многое пришлось пережить.