— Ложь его показаний можно выявить только с помощью заявления или же настоящей записи без монтажа. Если бы бумага с подписью вашего отца была в наших руках, я мог бы гарантировать вам, что мой подсудимый уже бы на следующий день вышел на свободу. Но так…к сожалению, увы. Запись бесполезна.

Я оперлась ладонью о стол, боясь грохнуться в обморок, и медленно дошла до соседнего кресла. Аккуратно опустилась и спросила:

— У вас есть какие-то предположения насчет того, где Мальдини хранит это заявление? Если, конечно, он его не уничтожил.

— Если он в первый же день не избавился от бумаг, что маловероятно, то, скорее всего, должен их хранить в отдельном и надежном сейфе. У меня лишь два варианта — его дом или же офис в компании.

Я сглотнула подступивший к горлу комок и встала с места. Во рту было горько, и даже кончики пальцев похолодели от одной только мысли о моих «радужных» перспективах.

Либо его дом, либо кабинет в Эрнст Эдил Констракшн. Я даже не знаю, что пугает меня сильнее — вероятность оказаться в его спальне и копаться в грязном белье Мальдини, или же снова вламываться в компанию и по-настоящему умолять о прощении.

В любом случае у меня было безвыходное положение. Эрнест по натуре хищник, и, если я приду к нему на ковер, он тут же потеряет ко мне интерес. Я была привлекательна и необычна в его глазах лишь до тех пор, пока оставалась беспристрастной и недоступной. Ему достаточно понять, что я сломлена, и тогда папин билет на свободу тут же исчезнет из виду.

Направилась к двери и обернулась, благодарно кивнув:

— Спасибо за то, что сразу меня приняли. Я подумаю насчет того, что смогу сделать.

Выйдя в коридор, услышала тихие слова адвоката:

— Зачем я взялся за дело, которое нельзя выиграть.

Потерянным взглядом окинула улицу и пошла куда глаза глядят. На душе кошки скребли, а внутреннее состояние было настолько подавленным, что хотелось резко замереть посреди улицы и громко закричать, выплескивая всю боль, да так, чтобы каждая птица, парящая в небе, услышала мой призыв о помощи.

Я понятия не имела, что делать дальше. Как выкрутиться из ситуации, в которой я заведомо проигравшая?

Увидев небольшую и почти пустую кофейню, направилась к ней, желая скрыться от палящего солнца и посторонних глаз. Мне нужна спокойная обстановка, чтобы собрать себя по кусочкам и придумать, как снова столкнуться с Эрнестом.

Еще никогда за всю свою жизнь я не чувствовала себя настолько жалкой и подавленной. Заказала самый крепкий кофе, чтобы взбодриться, и села возле окна, окидывая улицу пустым взглядом.

Раздался резкий и неприятный сигнал телефона. Я посмотрела на экран и мгновенно ответила на звонок:

— Да, мам. Что-то случилось? С папой всё в порядке? — мой голос дрогнул, и я тут же постаралась взять себя в руки.

— Милая, я просто волнуюсь. Ты съездила к адвокату? Он сказал что-то новое? Папа совсем теряет надежду…

Я всхлипнула и позорно разревелась. Цеплялась за телефон, как за последнее спасение, и не могла вынырнуть из водоворота своих страхов и ужасов.

— Нет. Я поговорила с ним, хотела выяснить некоторые детали, но пока что…всё по-прежнему, — замолкла и тихо прошептала, — передай папе, что завтра я обязательно его навещу. Скажи, что его дочь ни за что не сдастся.

— Если я так скажу, он еще сильнее будет переживать.

Я посмотрела на экран и заметила вызов с другого номера. Незнакомого.

— Мам, давай дома поговорим, ладно? Велия звонит, — слова лжи теперь так легко слетали с губ, что я боялась напрочь срастись с этой жуткой привычкой.

Мой палец замер над кнопкой «принять звонок». Странное чувство накрыло всё тело, словно предупреждало о том, что хорошего ждать от неизвестного абонента явно не стоит.

Сделала несколько глубоких вдохов, вытирая глаза и успокаиваясь, и сухо ответила:

— Да?

На том конце трубки повисла неловкая тишина. Я замерла и повторила:

— Вы меня слышите?

— Прекрасно слышу, Эсмера, — по коже пробежала стая мурашек, а в затылке что-то неприятно кольнуло, — хочу разобраться с тем недопониманием, что произошло между нами.

Его хриплый голос был таким приглушенным и вкрадчивым, что мне очень захотелось обернуться, чтобы убедиться в собственном одиночестве.

— Вы уверены, что это было недопонимание? — резко спросила, мысленно себя проклиная, потому что не получалось послать раздутую гордость куда подальше.

— Конечно. Послушай, Эсмера, почему бы нам не поговорить с глазу на глаз? Например, сегодня вечером у меня дома.

Я сцепила руки на столе, пытаясь оставаться спокойной, в то время как мое терпение трещало по швам. Если думать логически — это идеальный шанс попасть к нему в дом и поискать запись, но…

Перспектива оказаться наедине с Мальдини слишком сильно меня пугала, чтобы незамедлительно дать ответ.

Повисла гнетущая тишина, и я снова вздрогнула, когда мужчина хрипло сказал: