— Не твоё дело. Отдай мне её, и я обещаю, что ты меня здесь больше никогда не увидишь, — он коснулся моей руки, пытаясь немного утихомирить меня, но я резко отстранилась и тихо прошипела, — не трогай меня. Хватит изображать заботу и делать вид, что переживаешь. Я не идиотка и прекрасно понимаю, что устройство Эрнеста подкинул мне именно ты! Поздравляю, — усмехнулась, пряча за улыбкой ноющую боль, — ты добился своего.

— Он тебя уволил?

— Заткнись! Я сама ушла. И мне не нужны ни твои подачки, ни его прощение. Отдай флешку, — сорвалась на крик, желая как можно скорее сбежать отсюда.

Леон помялся, достал из кармана пиджака мою вещь, протянул мне и в последний момент отстранился, недовольно спросив:

— Что на ней?

— Тебе какая разница? Это не твоё, поэтому отдай.

— Хорошо, только ответь на один вопрос. Зачем ты пришла в компанию? Ни за что не поверю в сказки про работу, потому что я видел твоё досье. На нём даже не твоя фамилия. Ты же не могла выйти замуж, пока меня не было, — усмехнулся, по-прежнему надежно скрывая в ладонях флешку.

— Даже если бы я была замужем, это бы тебя не касалось. Ты обвинил меня в краже и теперь ожидаешь откровенности? — желчно прошипела, разглядывая лицо, которое привыкла любить, а не презирать, — Хорошо, я скажу тебе лишь одно. У меня есть неразрешимая проблема с Мальдини, за этим я здесь.

Леон осуждающе посмотрел на меня и покачал головой:

— Ральда, я же тебя предупреждал. Эрнест — не тот человек, с которым ты можешь поиграть и безнаказанно уйти. Ты даже не представляешь, на что он способен. Не рискуй понапрасну.

О, милый, я-то лучше всех знаю, кем он является. И, несмотря ни на что, обязательно смогу победить, потому что Мальдини слишком поздно поймет, что из себя представляю я.

— Мне не нужны твои жалкие советы, — схватила его за ладонь и резко вырвала флешку, прожигая ненавидящим взглядом, — и знаешь что? Хочу, чтобы ты знал — я ждала тебя одиннадцать месяцев. Каждый день, как идиотка, возвращалась на побережье в надежде увидеть тебя. Тщетно оправдывала и защищала тебя перед семьей, абсолютно уверенная в том, что ты бы не бросил, — он попытался меня перебить, но я резко его оборвала, — нет, дослушай. Прежде, чем требовать искренности, вспомни, что ты не оставил мне ничего, кроме разбитого сердца.

Я усмехаюсь, видя горечь и досаду в его глазах. Внутри меня радостно танцует студентка Ральда, отыгрываясь на стылых костях туманных воспоминаний и сжигая все теплые чувства к Леону. Остается лишь пустота и разочарование, но я уже давно сжилась с ними. Мне комфортно с пустотой сердца, потому что никто не плюнет туда и не забросит камень душераздирающей тоски, который, подобно монетам, погружается на дно океана без права однажды быть вынесенным на берег.

Я кидаю прощальный взгляд на Леона и отворачиваюсь. Иду к лифту и нажимаю на кнопку вызова первого этажа, старательно отгоняя от себя все трагичные мысли. Шестое чувство тревожно било по голове, сигнализируя о том, что всё не может закончиться так быстро и легко.

Еще крепче прижимаю к себе флешку и покидаю компанию, желая как можно скорее оказаться дома и проверить запись с камер.

Вызываю такси и мысленно прошу папу дождаться своего освобождения. Пусть он потерпит еще немного, и потом у нас будет целая вечность, чтобы помочь ему забыть.

Забегаю в дом и несусь к своей комнате. Трясущимися руками вставляю флешку и ожидаю полную загрузку файлов. Открываю нужную мне запись и мышкой ищу точное время.

Перед произошедшей катастрофой мы с папой обсуждали недостаточную защищенность работников и устаревшее оборудование, способное при единичном сбое подвергнуть жизни людей опасности. Я знала, что он приезжал в компанию Эрнеста днем, примерно около двух или трех часов, чтобы отдать ему заявление и попросить выделить дополнительные средства на ремонт, а также временно приостановить работу, поскольку продолжать было небезопасно.

Разумеется, Мальдини принял его заявление и тут же отослал прочь. Наверняка он избавился от бумаг сразу после ухода моего папы и тут же забыл о возникшей проблеме. Его куда больше заботили деньги и власть, и он изначально не собирался тратить своё время на кучку каких-то простых работяг. Эрнест ценил только тех людей, которые подходили ему по статусу и то, скорее всего, лишь пользовался ими для извлечения собственной выгоды.

Подлый, эгоистичный и высокомерный мерзавец, посмевший скинуть вину на моего отца, лишь бы избежать какой-либо огласки в прессе. Он выступил с официальным обращением и сказал, что не получал никакого заявления и что, если бы мой папа, как исполнительный руководитель проекта, обеспокоился здоровьем собственных работников и поведал ему об истинном положении дел, то Мальдини бы обязательно принял меры.

Как только наши с ним взгляды впервые встретились, я сразу поняла одну простую вещь — люди для него — просто мусор. Игрушки, лежащие на витринах, которые можно в любой момент купить, выкинуть или перепродать.

Такой подход обесценивал жизнь в принципе и заставлял меня ненавидеть Мальдини еще сильнее.