Я быстро перемотала запись и замерла, не веря своим глазам. Несколько раз проверила дату и время — всё совпадало. Это какой-то бред. Я точно знала, что папа именно в этот день отдал Эрнесту заявление, и была уверена в его искренности.

Меня замутило, и я отогнала волну жуткой паники, накрывшей меня с головой. Резко подорвалась с места и схватила телефон со стола, набирая номер нашего семейного адвоката. После долгих гудков он наконец-то ответил:

— Слушаю.

— Здравствуйте. Это Эсмеральда Кастильоне. Я — дочь Гаспаро. Мы с вами лично не встречались, но…помните, вы сказали моей матери о том, что без весомых улик невиновность отца не получится доказать?

— Вы что-то нашли?

— Честно говоря, я не уверена, — горло сжал неприятный спазм, и я закашлялась, чувствуя, как непролитые слёзы в очередной раз душат изнутри, — скажите…я достала запись с камер и всё проверила. Видео точно было сделано в тот день, когда мой отец пришел в компанию, чтобы отдать заявление Мальдини, но…это, должно быть, какая-то ошибка. Возможно ли то, что кто-то специально смонтировал запись и поменял кадры?

— Послушайте, на словах я не смогу разобраться в ситуации. Давайте вы приедете ко мне, и мы вместе проверим запись?

— Конечно. Спасибо вам огромное, тогда я подъеду минут через тридцать?

— Разумеется. Буду вас ждать.

Я сбросила звонок и раздраженно захлопнула ноутбук. Невидимый поводок Эрнеста всё сильнее укорачивался и заставлял приближаться к нему. Я разочарованно прикрыла глаза, понимая, что, даже если запись смонтирована, у меня не получится ничего доказать.

А это значит лишь одно – я опять вынуждена каким-то чудом, после всех оскорблений в адрес Мальдини, встретиться с ним.

Связалась с мамой и узнала у неё адрес офиса нашего адвоката. Та недоуменно спросила, зачем он мне нужен, но я отмахнулась, пояснив, что расскажу обо всём позднее.

И очередной клубок, сотканный изо лжи и интриг, еще сильнее закручивался вокруг моей головы.

Я буквально бежала по улице, стараясь добраться к назначенному времени. Приостановилась, запыхавшись, бросила взгляд на стеклянную витрину и резко открыла входную дверь. Не стала дожидаться лифта и взбежала по лестнице, не до конца отдавая себе отчет в том, что я сейчас делаю. На что надеюсь?

Даже если запись смонтирована, уверена — ничего доказать не получится. Мальдини всегда продумывал мельчайшие детали и выкручивался из любой западни, подобно склизкому змею, знающему, когда спрятаться, а когда показать себя во всей красе.

Адвокатом оказался солидный мужчина в возрасте, лет пятидесяти. Он устало откинулся на спинку кресла и держал в ладонях целую кипу бумаг.

Заметив меня, мужчина сразу же пригласил сесть рядом и попросил запись, о которой мы говорили по телефону. Я подошла к его компьютеру и сказала:

— Господин Лусио, я лично достала видео, тайком оказавшись в кабинете охраны. В это время на записи мой папа должен был отдать Эрнесту заявление, но, судя по кадрам, он даже не появлялся в здании, — запнулась, почувствовав его успокаивающую ладонь на своём плече, и неловко улыбнулась, — скажите, есть ли какая-то надежда на то, что получится доказать подмену кадров и тем самым уличить Мальдини в обмане?

— Для начала вам нужно немного сбавить обороты. Успокойтесь, не нервничайте, здесь вам ничего не угрожает. Вы же вся дрожите.

— Я не смогу обрести покой, пока моего папу не выпустят! — резко процедила сквозь зубы, проматывая запись с камер.

— Хорошо, я вас понял. Уже, наверное, поздно говорить, насколько это было опасно и сумасбродно с вашей стороны, но я встречал и не таких клиентов. Ваш отец, должно быть, очень горд тем, что…

— Он не должен об этом узнать. Поверьте, мои родители не сочтут это благородным поступком, а лишь примут меня за своевольную и безнравственную девчонку.

— Хорошо, — внимательно всмотрелся в кадры и спросил, — примерно в это время ваш отец должен был оказаться в компании?

— Да. Я всё просмотрела, но там даже нет намека на его появление.

Он несколько раз перематывал видео и вдруг резко повернулся ко мне:

— Посмотрите сюда. Видите, до этого момента свет за окном был более насыщенным и ярким. Пусть камера и съедает почти все краски, но, скорее всего, именно отсюда кто-то специально вставил другой кадр, потому что вот здесь, — показал на экран, — довольно заметно, что за стеклянными окнами солнца почти нет.

Я радостно подпрыгнула, совершенно не стесняясь своих эмоций:

— Так мы сможем доказать, что запись смонтирована?

Адвокат нахмурился и посмотрел на меня обреченным взглядом. Устало потёр ладонью лицо и тихо проговорил:

— Однозначно доказать то, что это — подделка…вряд ли возможно. Со связями Эрнеста Мальдини можно быстро прикрыть дело, списав всё на недостаточную обоснованность обвинений. Мне жаль вас огорчать, но эта запись совершенно не подходит.

Я закусила губу, чтобы не разразиться истерическим смехом. Пошатнулась и сипло прошептала:

— Значит, никаких шансов?