Я вскакиваю с койки. Прижимаюсь к стене. До слуха отчетливо доносятся голоса. Мужские. Арабская речь.

Сердце ухает вниз, страх за собственную жизнь возвращается. Что происходит?

Дверь резко открывается снаружи. Я отшатываюсь.

На пороге... Каиль? Я вглядываюсь несколько раз, не веря глазам. Но это точно он. А за его спиной еще двое мужчин.

Человек Ясина заходит внутрь. Осматривает каюту. Задерживает взгляд на мне.

— Выходи, — произносит спокойно.

А что, если они с этим Карлосом заодно? И так, наверное, есть… От шока и страха не могу пошевелиться.

Каиль хватает меня за руку и тащит по коридору, когда я не тороплюсь делать, как он говорит.

Яхта кажется огромной. Мы проходим мимо тела на полу — охранника Карлоса, того самого амбала, который встречал нас в порту. Жив ли? Не знаю. Не смотрю. Все равно.

На палубе — ночь. Ветер. Запах моря. И несколько джипов на причале. Яхта стоит у какого-то пирса.

Я не сразу замечаю Ясина. Сначала лишь знакомые очертания силуэта. А когда подхожу ближе — сомнений не остается. Это он.

Они коротко переговариваются с Каилем, и тот уходит. Ясин поворачивается и смотрит на меня. Я бы по идее должна испытывать облегчение, но под давящим взглядом начинают пульсировать виски. И точно сейчас свалюсь в обморок от перенапряжения.

— Марк? — спрашиваю с надеждой, обретя возможность говорить. — Где Марк? И блондинка. Что с девушкой?

Оглядываюсь по сторонам. Похоже, что ее нигде нет. Только я и люди Ясина.

— Садись в машину, Валерия, — строго говорит он.

— Пожалуйста, ответьте, что с ним…

— Я еще не решил, — отрезает он и подталкивает меня к машине.

На душе так тяжело. И страх... он никуда не делся. Скорее, наоборот, стал сильнее. Потому что я запуталась, что, черт возьми, происходит.

16 глава

Знаки, что поездка пойдет по одному месту, были с самого начала. Только понимаю я это сейчас.

На паспортном контроле еще в России на меня смотрели слишком внимательно, женщина в форме спрашивала цель поездки. Не так строго, как Ясин, но с пренебрежительным видом. А когда я назвала сумму наличности, которую взяла с собой, скосила взгляд на декольте. Мол, там подзаработать решила, нищебродина? Затем было нападение бедуина, внимание Ясина, похищение Карлосом... Лучше бы меня сразу не выпустили из страны.

Денег я все равно не заработала, документы отняли. И я близка к тому, чтобы умолять Ясина помочь и отпустить. Правда, если цена этого освобождения — его удовлетворение, то... как после не испытывать к себе отвращение?

Господи, как же из всего этого выбраться. И желательно с Гринсбургом.

Всю дорогу молчим.

Я смотрю в окно. Мы не в Испании? Или в Испании, но где-то на побережье. Огни города маячат вдалеке. Потом они исчезают, и мы едем по пустынной дороге.

Ясин не смотрит на меня. Сидит с каменным лицом, сжимая руль.

Наконец я не выдерживаю:

— Ты занимаешься продажей людей? Вместе с этим Карлосом? Меня привезли в вашу страну для этой эскорта? В обмен на Наумова?

Ясин молчит. А мне терять особо нечего. Можно даже закатить истерику. Какая разница, где теперь сдохнуть, в его лагере или на дороге, не пойми где.

— И как? Сделка состоялась? Брата моему боссу вернули? Кому ты меня продашь?

Ясин бросает на меня короткий взгляд. И снова молчит.

— Или спас, — продолжаю тише, — чтобы самому… воспользоваться? А потом что?

Он плавно тормозит. Джип останавливается посреди пустынной дороги. Ясин поворачивается ко мне. В свете приборов его лицо кажется вырезанным из камня. И очень красивым. Но что эта красота, если он, вероятно, такой же ублюдок, как и тот мужчина, к которому нас привезли на яхте. Подаренный веник — это еще не обещание, что я буду в безопасности, просто попытка расположить к себе. Которую я удачно просрала.

— Какой ответ ты рассчитываешь услышать? Что я тебя отпущу после того, как ты вынюхивала про лагерь, а ваши лица и фамилии везде засветились?

— Ты сам позвал меня на ту вечеринку…

— Чтобы обозначить, что я тебя захотел, и что тебя трогать нельзя. Но что ты сделала, когда я дал возможность твоему напарнику скрыться, а тебе спокойно пересидеть под моей защитой? Ты выбрала бежать и оказалась в руках моего врага. А теперь сидишь здесь и спрашиваешь, зачем я тебя спас? Разве не очевидно? Чтобы трахать, Валерия. И гарантий, что отпущу, у меня для тебя больше нет. Цена твоего побега — испорченные отношения с человеком, с которым я портить отношения не собирался. У каждого действия и решения есть последствия. Твои будут заключаться в том, что домой ты не скоро вернешься.

Он отворачивается и снова заводит машину.