— Да, — соглашаюсь.

Сняв комнату, покупаем на улице что-то похожее на шаурму, пачку сока. Пока стоим в очереди, Марк пытается шутить, а я рассматриваю каждого мужчину, который смотрит в нашу сторону дольше пары секунд.

Ночь мы проводим в дешевом хостеле рядом с портом. Я почти не сплю. Дорога меня сильно измотала, и болит голова. Не могу найти удобного положения. В какой-то момент я встаю выпить обезболивающее и ненадолго зависаю у окна. Видно небольшой участок улицы, киоск. Продавец спит внутри и не пошел домой. А может, это и есть его дом?

Танжер показался на первый взгляд более европейским городом и не таким бедным, как старая часть Феса. Хотя Марокко в целом — страна контрастов. Стоит выехать из мегаполиса — и в деревнях люди ездят на ослах, и то самые зажиточные. И в чем отличие между этим работягой и мной сейчас, не возьмусь даже ответить. Мы оба не знаем, что уготовила для нас судьба, и нет уверенности в завтрашнем дне. Здесь, в поездке, я отчетливо поняла, как иной раз наивно полагать, что у человека все и всегда под контролем. Зачастую это совершенно не так.

Утром мы заходим на борт в числе первых. Я держусь за поручни, смотрю, как Танжер медленно отдаляется. Берег Марокко тает в утренней дымке. Сердце колотится от радости, что, кажется, все опасности позади. Мы почти свободны. И зря сомневались в Наумове. Ну зачем ему, правда, нас подставлять?

На пароме впервые за много дней я расслабляюсь.

Выхожу на палубу, ветер треплет волосы. Кругом просторы воды. Красиво. Испания где-то там, впереди. Я представляю, как мы сойдем на берег, сядем в первый же поезд до Мадрида, оттуда — самолетом в Москву. А потом зайду в свою старую квартиру, включу чайник. Или налью себе что покрепче, чтобы отметить свое приключение. И отчего-то представляю, как было бы, если все сложилось иначе. Нет, в рабство к Ясину не хочу. Опасностей — тоже, а романтических отношений и внимания к себе — да. Такой же химии, которая возникла к этому арабу.

Паром заходит в порт Альхесирас. Я слышу объявление на испанском, английском, арабском. Мы с Марком собираем вещи, спускаемся по трапу на землю.

У выхода из терминала сразу же замечаю большой черный джип. С тонированными стеклами. Он выделяется. Машинально замедляю шаг. Марк недовольно оборачивается, смотрит с видом: мол, Лера, поторопись.

Наверно, у меня все-таки паранойя...

Но когда дверь машины открывается и из нее выходит мужчина в дорогом костюме, с короткой стрижкой. Европеец. Или араб, но очень европеизированный. Следом за ним — еще один, становится понятно, что никакая это не паранойя, а самая настоящая реальность.

— Марк, — делаю шаг назад.

— Черт, — ругается Гринсбург, когда тоже их замечает. — Черт!

— Валерия? — произносит мужчина в костюме на английском. — Валерия Молчанова?

Я смотрю по сторонам. Даже не убежать, потому что машины на самом деле две. Видимо, для меня и Гринсбурга по одной…

— Пройдемте? — он кивает в сторону джипа.

Сердце на мгновение перестает биться.

Еще пару часов назад я думала, что мы почти выбрались. А теперь… теперь не уверена.

14 глава

— Марк… — жмусь к Гринсбургу. Мне страшно.

— Валерия, — повторяет незнакомец и сокращает дистанцию. — Пройдемте.

Мне некуда бежать. Если только обратно. Или прыгать в воду.

У Марка, видимо, такой же план. Он дергает меня за локоть и тащит назад. Но поздно: второй мужчина уже рядом, перехватывает Гринсбурга за плечо, останавливая, а мне преграждая путь. Что-то говорит на французском напарнику. Люди в костюмах действуют слаженно, быстро, а прохожим попросту наплевать. На нас даже не обращают внимания.

— Не надо, — шепчу я, когда меня хватают за руку. — Пожалуйста, отпустите, — прошу я. — Мы просто хотим домой...

Весь запал что-либо выяснить про Наумова-младшего и тайну его исчезновения сходит мгновенно, уступая место панике. Потому что судя по той силе, с какой меня держат эти люди, они приехали с нами не для вежливых бесед.

— Домой? — переспрашивает амбал с каменной маской на лице. — Ты уже дома, Валерия.

Черный минивэн с тонировкой под ноль подъезжает прямо впритык к Гринсбургу и второму амбалу.

Я смотрю на Марка. Он смотрит на меня. В его глазах ярость. Страх. И… беспомощность?

— Все будет хорошо, — произносит он.

Но я в это почему-то не верю и испытываю вину, что он здесь из-за меня.

Телефоны забирают сразу. Вещи тоже. Марк пытается возражать, но получает локтем в живот. А потом дверь машины открывается, и его заталкивают внутрь.

Со мной поступают так же, только без насилия.

В ноздри ударяет сладкий пряный запах. Неприятный до тошноты. Я кручу головой, пытаясь рассмотреть номера, хоть что-то, но тщетно.

— Сиди спокойно, — говорит мужчина на пассажирском, оборачиваясь ко мне. — Иначе свяжу и кину в багажник.

— Куда мы едем?

— Что я сказал?

Я замолкаю. Пытаюсь успокоиться.