— Договариваются с равным, — отрезает он. — Ты мне не равная.

— Может, здесь, в вашей стране, это и так, но в нашей права женщин не ущемляются. Ну и я тут по делу, а не ради удовлетворения ваших плотских утех.

Хотя до сегодняшнего дня и минуты голову не посещали мысли, почему именно я. Из всего штата сотрудников. А выбор, возможно, очевиден. Одна живу, мать давно умерла, отец от нас ушел, даже не помню как выглядит и от нас отказался. Не закрытая ипотека, кредит. Деньги Наумов предлагал хорошие. Потому что и риски существенные. Как выяснилось. Эскорт в пустыне во столько он оценил?

— Ты всегда так непочтительно разговариваешь с мужчинами?

У нормальных людей подкашиваются колени, когда им напрямую угрожают. У меня — тоже. Просто я не показываю. А дерзкий язык всего лишь защитная функция, улица научила, но мамино послушное воспитание глушило эту мою часть. По крайней мере, перед ней. И сейчас бы вспомнить о ней, а свой гонор пока попридержать.

Я выдерживаю паузу, еще раз прокручивая в голове все слова араба. Выходит, о нас знали с самого начала. Как и мы о Ясине. И при встрече не только я сложила один к одному. План Наумова-старшего оказался провальным, а моя тяга к приключениям привела прямиком к ним. Хватит теперь, чувствую, до конца жизни. Который, надеюсь, наступит не завтра. Потому что черта с два я разденусь перед этим мужчиной.

— Нет, — отвечаю я. — Вы — особенный случай.

Ясин коротко усмехается.

— Ты приехала за историей, — говорит он, поднимаясь. — Ты не получишь. Только не ту, которую придумала в своей голове. И если повезет вернуться в свою Москву, будешь перебирать в воспоминаниях каждую минуту здесь и понимать, что не надо было сюда соваться вообще. Не знаю, сколько денег тебе обещали, но оно того не стоило, Валерия. В твоем случае. А в моем...

Он берет мою руку. Я не успеваю отдернуть. Его пальцы сухие, горячие, шершавые. Он переворачивает мою ладонь вверх, смотрит на линию жизни. Затем ведет по ней. Очень красноречиво. Типа, теперь моя жизнь в его руках?

Испугаться бы, но... Страх отчего-то отступает.

— Завтра в восемь утра, — напоминает он. — Выезжаем, как буря чуть стихнет. Каиль проводит тебя.

Ясин отпускает мою руку и зовет Каиля. Тот отводит меня в мой шатер, хотя я сама бы прекрасно дошла.

Марк уже внутри. Сидит на кровати. Рядом с моим букетом.

— Ну? — спрашивает тихо. — И откуда это?

— Оттуда. Ясин здесь.

Его брови взлетают вверх.

— Серьезно?

— Да. И... завтра я уезжаю с ним, — говорю, стягивая ветровку. Песок сыплется на пол горстями. Игнорирую смотреть на Гринсбурга. Хотя следовало промолчать и сказать ему об этом уже утром.

— Не понял, — Марк поднимается, хватая меня за локоть.

— Что непонятного? Он все знает про нас. Про Наумова. И даже не скрывает, что знает о его местонахождении.

— Ты... Лера, ты дура?

Выдергиваю свою руку.

— Умом явно иногда не блещу, ты часто об этом говоришь, — ощетиниваюсь я.

— На хрена? — он почти кричит. — На хрена тебе это, Лера? Там нет никакой истории. Там есть мужик, который хочет тебя поиметь. И все. И чем это все закончится — неизвестно.

— Нас двоих не отпустят, не дадут выехать, потому что я уже была в лагере и что-то знаю. А ты явно не во вкусе сиди Ясина. Твои предложения, как нам поступить? Времени, — поднимаю руку и смотрю на часы, — от силы восемь часов. Утром за мной придет его человек.

Марк смотрит на меня. Открывает и закрывает рот, видимо, ему сложно подобрать слова. Даже матерные.

— Ты ненормальная, — наконец бормочет он.

— Да, что повелась на предложение Наумова. Хорошие деньги, плевое дело, загадки же ты любишь, Валерия? Подставу он организовал. И, полагаю, обращался в Интерпол и вообще задействовал по поиску многих людей, и как только мы пересекли границу, о наших именах уже знали. И если на то пошло, речи о том, чтобы тебя оставить, у Ясина не шло. Видимо, из-за того поцелуя конкуренты этому арабу не нужны. Подстелил ты соломки, Марк. Но не мне.

Гринсбург все так же стоит на месте и выглядит ошеломленным. Смотрит то на меня, то на букет. Запускает пятерню в волосы. После идет к своему дивану, берет телефон.

— Сейчас я ему позвоню. Это какое-то недоразумение, Лера.

— Да, — киваю я. — Учитывая, что мы оба по жизни одиночки и ты в списке для поездки не значишься, а вызвался добровольцем — и он не стал говорить нет... Ему и на тебя гнаплевать.

На самом деле сомнения и до этого возникали, но все как-то выглядело иначе. Ну и я по-настоящему с опасностями никогда до этой минуты не сталкивалась. Да и сейчас они таковыми не кажутся...