Я смотрю на Ясина. На жесткие скулы, тень щетины. И все, что хочу, — это выцарапать его черные глаза. Но если сделаю это… Если скажу «нет» — он вышвырнет меня. В лучшем случае. И я уеду с пустыми руками. Наумов так и останется там — живой, но недоступный. И ноль информации.

Если скажу «да»…

Ясин убирает руку. Отступает на шаг.

— Покажи мне, что ты умеешь играть по-крупному. — Он садится обратно на подушки, вальяжно раскидывает ноги.

В голове каша из страха, азарта, стыда и бешенства. К такому повороту я точно не была готова...

— А если... я откажусь?

— Тогда завтра, когда буря стихнет, ты и твой мальчик попадете в руки других людей. И от них вы явно не узнаете, что случилось с Наумовым. А он… — Ясин делает глоток, — он останется в пустыне навсегда. И что с тобой будет — тоже под вопросом. Возможно, отдадут кому-то в эскорт. Может, пустят по кругу, а потом выкинут полуживую в песках. Я не знаю. У любого влиятельного человека есть враги и конкуренты. Я не исключение.

— Запугиваете?

— Предупреждаю.

— Я… я не проститутка, — говорю четко. — Ясно вам?

— А я и не предлагал тебе денег. Я предлагаю выбор. Сделай его. Очевидно, что ты здесь за информацией. Выбирай: платить мне или кому-то другому. В пустыне всегда найдется тот, кто возьмет плату.

Но деньги тебе не нужны, не так ли, похотливый жеребец?

Медленно, очень медленно, я поднимаю руку и касаюсь лямки топа. Может, опасно вестись на его слова, но иногда лучше подыграть. К тому же ситуация приняла нестандартный поворот. Это все оказалось ловушкой. Как и предупреждал Гринсбург. Жаль, что я его не послушала.

— Вы обещаете, что расскажете правду? — напускаю на себя наивный вид.

— Возможно, — произносит он без тени искренности, но с любопытством: как далеко я могу зайти?

Я стою, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Как его взгляд, тяжелый, черный, скользит по открытой коже. Меня накрывает. злостью. Яркой, ослепительной, как та звездная ночь на бархане.

Медленно поднимаю руку. Поправляю лямку обратно на плечо, глядя Ясину в глаза.

— Нет, — говорю спокойно, хотя внутри все дрожит от страха. — Вы сказали, что не держите тех, кто вам нужен. А я вам нужна. Иначе не пригласили бы, — делаю шаг вперед. Но не к выходу. К Ясину. Сажусь на подушки напротив, через низкий столик. Смотрю прямо в эти черные глаза-провалы. — Поэтому давайте без дешевого театра, — кладу руки на стол, показывая, что не дрожу. — Я хочу узнать, что случилось с Наумовым. Вы хотите что-то от меня. Если это просто тело — то я… не готова. Вот так и при таких обстоятельствах по крайней мере. Заключим сделку?

Ясин смотрит на меня долго. Очень долго. И вдруг уголок его губ дергается.

— Ты смелее, чем я думал, — говорит он. Голос снова ленивый, но в нем уже нет металла. — Или глупее. Не пойму пока.

— Разберетесь со временем. Но сначала скажите: Наумов точно жив?

Ясин берет пиалу со стола, делает глоток. Не торопится.

— Жив.

— Где он?

— В месте, куда туристы не ездят.

— А я не туристка.

— С этой минуты нет — говорит он и ставит пиалу. — Завтра, когда буря стихнет, я заберу тебя к себе. В состав группы ты не вернешься. Гиду сообщишь, что уехала со мной на добровольной основе. И мальчику своему тоже. Будет мой тебе подарок: я его не трону.

Я хмурюсь.

— Если вы хотите заключить сделку, сиди Ясин, то вам придется пойти и на мои уступки, — понимаю, куда он клонит и снова рискую, бросая ему вызов.

Он усмехается, на этот раз почти искренне.

— Ты эти уступки уже получила, Валерия. Завтра в восемь за тобой придет Каиль, и я заберу тебя. А пока отдыхай.

— А если... нет?

— Тогда я не смогу тебе помочь, Валерия. И твоему мальчику. Считай, это твой первый и последний шанс. Никто не может служить двум господам. — Он смотрит мне прямо в глаза. — Он или одного будет ненавидеть, а другого любить, или же одному будет предан, а другим станет пренебрегать. Поэтому у тебя ограниченный выбор. И лучше для тебя, если я стану твоим господином и хозяином.

11 глава

Господин? Ничего такие замашечки. Но царапает вовсе не это...

Привычка подмечать детали и слова иногда работает на грани паранойи. Может, и сейчас она, но... мать в детстве таскала меня в церковь каждое воскресенье, заставляла читать Библию. Про двух господ — это... что-то из нее. Я недавно перебирала старые вещи, когда переезжала, и нашла эту затертую книжку. Пролистнула страницы. Несколько строк зачла. И эти точно были оттуда.

А теперь Ясин мне их зачитывает почти один в один...

— Странный выбор цитаты для человека, который только что требовал раздеться. И если что, со мной всегда можно договориться. Без приказов.

Кольнуть его, что для человека, которого Коран — первая книга, он говорит фразами из Библии? Хотя в Коране, возможно, все то же самое, только чуть другими словами. Ладно. Не суть. Но совпадение интересное.