Есть у меня пара мыслей на этот счет, но пока не буду спешить с выводами. Тем более тут назревает новое отрепетированное шоу. Стражники, едва подбежав, падают на колени и кричат в один голос:

— Простите, Ваше Величество! Мы заслуживаем казни!

В голове даже прокручивают истории про самураев с такой же самоотверженностью. Но эти с виду европейцы. Что за странный мир?

— С вами позже разберусь. Увести преступника и подготовить к допросу! Без меня не начинать. — приказывает король.

Два стражника накидывают на руки преступника веревки, а затем, подхватив под плечи, оттаскивают его в сторону. Остальные занимают прежние позиции, но процессия пока не двигается с места. Двигается только король, и не в сторону нужного нам дворца, а ко мне.

— Ваше Величество, вы целый год скрывали от меня подобные таланты, — подмечает он, сократив между нами дистанцию до двух метров. — В обморок не хотите упасть?

— Чуть позже непременно упаду, — обещаю ему, и как же он меня бесит гад.

Еще и усмехается.

— Интересно, чего еще я о вас не знаю.

— А вы пытались меня узнать прежде? — спрашиваю я. Королю этот вопрос однозначно не нравится. Надо бы поменьше язвить. — Может, уже осмотрим место преступления, Ваше Величество?

— Вы уверены, что хотите туда сейчас войти? — взгляд короля становится серьезнее. — На вас только что напали. Может, лучше отдохнуть?

А вот это уже похоже на заботу. Вынужденную заботу. Искренности не чувствую, он будто просто выполняет долг.

— Преступника лучше искать по горячим следам. Ничего ведь не трогали на месте преступления?

— По горячим следам? — переспрашивает король и прищуривается.

Что у них даже такого словесного оборота нет? Однако король решает не углубляться в этот момент. Указывает путь.

У дома тоже стоит охрана и много. Видимо, чтобы никто не вошел без разрешения. Нам же открывают двери, едва завидев, и склоняют головы.

Первое помещение похоже на большой зал с тремя коричневыми стенами справа и длинным столом в противоположной стороне. Этот зал разделяет лестница, по которой мы поднимаемся на второй этаж и заходим в просторную спальню.

Самой жертвы преступления на месте нет, но кровать не заправили. А вот рядом с кроватью явно прибрались. Одна тумбочка с книгой и подсвечником на вязаной салфетке. На другой тумбочке только подсвечник. Салфетки нет. Зато есть пара небольших пятнышек на сером ковре у тумбочки. Скорее всего, от воды.

— Ну, Ваше Величество, я показал вам то, что вы просили, — говорит король.

А я неспешно подхожу к окну. Ручки у местных рам похожи на наши.

— Оно было закрыто, когда обнаружили вдовствующую королеву?

Король косится на старичка, который все это время молча шел за нами.

— Закрыто, Ваше Величество, — отзывается тот.

— А где сейчас королева? — спрашиваю и по взглядам местных понимаю, что вышла осечка. — Вдовствующая королева.

— В нижних покоях под присмотром лекарей, — отвечает король и внимательно, даже сверхвнимательно за мной наблюдает.

— Расскажите, что произошло, — обращаюсь уже к старику.

Он здесь, что ли, местный следователь? Или как его правильно назвать? Может, правая- левая рука короля?

— Рассказывай, — позволяет король, ибо до этого старик, не проронив ни слова, смотрел на короля.

— В третьем часу ночи Ее Величество пожаловалась служанке, что стало нехорошо. Запретила звать лекаря, попросила отвар от боли. Ей полегчало, однако утром, она не проснулась. Служанки вызвали лекаря, и тот подтвердил, что вдовствующая королева отравлена.

— Чем отравлена? — спрашиваю я.

— Яд еще не определили.

— Как сейчас себя чувствует вдовствующая королева?

— Кровопускание и выводящие отвары помогли. Но она все еще не пришла в себя. Очнется или нет, зависит уже только от воли богов, — докладывает старик.

Неутешительный прогноз. Как и местная медицина. Не знаю, что за выводящие отвары, но кровопускание… Все быстрее хочется проснуться. Но тут бы до ночи дожить.

— Еще вопросы имеются, Ваше Величество? — спрашивает король.

Кажется, он куда-то торопится.

— Да. Хочу понять, почему подозрение пало на меня.

— По словам слуг, вы были последней, кто пил вчера вечером чай с вдовствующей королевой. Более того, вы отослали слуг и лично разливали чай, — сообщает мне король.

Отослала слуг? Вот зачем, спрашивается, это было делать?!

— Вы не допускали мысли, что даже если чай разливала я, то он мог быть отравлен ранее?

— Исключено. Дегустатор, пробовавший вашу еду и напитки в самом начале, не пострадал, — выдает король да с таким видом, будто поставил мне шах и мат.

— А отвар он тоже пробовал? — спрашиваю я.

— Отвар?

— Вы сказали, что вдовствующая королева ночью пила отвар от боли. Видимо, это следы от него, — указываю на капли на ковре.