В этот момент они уже прикрыты шелком сорочки, но гад будто способен видеть сквозь нее.

— Кхм… — прочищаю горло, ибо воздух начинает сгущаться, а оно мне точно не надо.

— А вы ловкая. Даже не подумал, что это новая стратегия, — выдает король.

Стратегия? Короны на голове нет, а мозги, видно, до сих пор ему передавливает.

— Так. Давайте проясним. Раньше да, я грезила вами. Но оказавшись на грани жизни смерти, переосмыслила ценности. Почему вы все время пытаетесь подловить меня на лжи? У вас паранойя, что ли?

— Пора… Я ною?! — переспрашивает король.

Стоит ли говорить, что отражено на его лице в этот момент? Кажется, меня сейчас казнят без следа и следствия.

— Это… старое слово, которым мы пользуемся исключительно в узком кругу семьи уже века. Так наши предки говорили. И означает острую подозрительность к тому, что точно не причинит вреда.

— Ваше Величество, вы не можете мне причинить вреда. А вот неудобство…

— Вы поругаться пришли?

Опять это его выражение. Начинаю уже думать, что пойти на плаху не так уж и плохо, главное его прибить первым.

— Ладно, вижу, лекарь не соврал о вашем состоянии. С телом видимых проблем нет, а вот с душевным состоянием… Вы точно завтра справитесь?

— С допросом? — Кажется, у меня загорелись глаза.

— Нет, я его уже провел, — выдает стыда и совести, а затем прищуривается.

Пытается разглядеть в темноте, как я матерю его тем особым взглядом, что в настройках у каждой советской и постсоветской женщины? Наслаждайся, вредитель.

— Да вы злитесь! — подмечает он. Еще и с удивлением.

— Вы не держите слово! При том, что король. При том, что мужчина. Я была о вас более высокого мнения! — чеканю в ответ.

— Разочаровались? — вопрос явно с издевкой.

Дайте мне пистолет.

— Так с чем я должна завтра справиться? — с трудом совладав с гневом, спрашиваю я.

— С отбором. Я думал, его перенести, но сейчас вижу, что вопрос не терпит отлагательств. Поскольку в вашем теле яд и разум начинает мутнеть, а вдовствующая королева не приходит в себя, найти наложницу нужно как можно быстрее. Будьте готовы к десяти утра, — велит мне король.

Вновь кидает взгляд на мои бедра, но только после моего “Кхм, вам пора”, уходит, не забыв в тысячный раз усмехнуться. В этот раз — злобно.

Дверь за его спиной закрывается, комната снова погружается во мрак, а я падаю на кровать.

Ему нужна наложница? Все ищет в моих словах и намерениях подвох? Так я ему устрою завтра ох какой отбор!

Где там чертова книга по дворцовому этикету?!

Глава 12. Эйзан Дарргон

Эйзан Дарргон:

Окна в коридоре закрывают на ночь, но в покоях я велел открыть нараспашку. Прохладный воздух должен остужать, а эффекта никакого. Оттягиваю ворот, но и это не помогает.

А все эта сумасшедшая королева. И ведь какая хитрая лиса. С самого начала знал, что она со своим на уме, но тогда она хотя бы искусно носила маску, делала вид, что желает угодить. От ее елейного голоса и приторных речей кровь сворачивалась в жилах, а теперь что?

Добровольно упустила шанс явиться? Да, я в курсе про яд, но раньше она бы и из мертвых восстала, чтобы не упустить свой шанс.

Разливала бы вино с завидной грацией, стараясь очаровать всем, чем наградила природа. Напевала бы: “Муж мой, я буду служить вам верой и правдой», и я всегда знал, что на самом деле скрывается за этими словами. “Как только родится наследник, в вас больше не будет необходимости».

Я знал ее как свои пять пальцев, она была предсказуема, как вечерний закат или рассвет поутру. А теперь что?!

Что она затеяла?!

“Переосмыслила ценности”, — сказала. Поет так же складно, как и прежде, и теперь даже не прячет взгляд в пол, изображая покорность. Смотрит смело, еще и упрекнуть меня умудрилась.

Так осмелела в отсутствие военного министра? Может, в самом деле, просто беда случилась с ее головой?

Бездна!

Ворочаюсь уже который час, вместо того, чтобы выспаться. И за это поутру получаю ожидаемый удивленный взгляд от личного стража.

— Ваше Величество, вы не спали? — пугается он.

Спроси меня об этом не Райзон, а любой другой, припечатал бы на месте. Но этот воин от бога и стратег к тому же единственный, кому я могу доверять почти как самому себе.

— Спал, но мало. Королева ведет себя странно, — отзываюсь, пока застежка ремня пытается раздражать меня поутру так же, как вчера делала Магдалина.

Да и Райзон как-то странно замолчал, притом что обычно хоть и осторожно, но пытается дать совет. Его мнение обычно мне ценно.

— Что? — смотрю на стража.

Неспроста ведь так напрягся.

— Не могу сказать. Это будет грубостью.

— Ты единственный, кому я дал право мне грубить и опускать на землю, — напоминаю ему.

Райзон резко делает поклон и, не поднимая головы, делится соображениями:

— Я боюсь, вы слишком сконцентрировались на королеве.