– По крайней мере, теперь у нас есть что-то, что можно использовать, – говорит он.

– Но как нам это использовать? – спрашиваю я. – Идти в прессу?

– Не сейчас. – Аррон берет бокал вина у Джульетты и отпивает. – Дай мне поговорить с дядей Дэниелом, и тогда мы решим, что делать дальше.

– Кстати о нем. – Я глотаю вино для храбрости. – Мне не понравилось сообщение, которое ты прислал на днях. Ты с каждым днем все больше становишься похожим на него, и меня это не радует.

– Какое сообщение? – осведомляется Джульетта.

– Это ничего, – бормочет Аррон, его щеки розовеют.

– Это не было ничего. Мне не нравится, когда мне говорят, что я подвожу наших родителей, когда я пытаюсь изо всех сил найти что-то, что мы можем использовать, чтобы доказать, что случилось, и в то же время убедиться, что меня не поймали.

– Аррон. – Джульетта бьет его кулаком по плечу. – Ты абсолютный мудак.

– Ой. – Он трет плечо. – У меня был трудный день на работе, вот и все. Не нужно называть меня мудаком.

– И это нисколько не оправдывает тебя, – говорит Джульетта. – Если ты ведешь себя как мудак, я буду называть тебя мудаком.

Я фыркаю смехом. Еще со школьных лет Джульетта прикрывает мою спину, и это касается и моего брата. У них всегда были бурные отношения. Когда-то я думала, что они, возможно, даже будут вместе, но ни один из них никогда не проявлял романтического интереса друг к другу, насколько я видела.

– Шутки в сторону, мне это не понравилось, Аррон, и я не хочу, чтобы ты присылал еще сообщения с обвинениями в том, что я подвожу наших родителей. Ты представляешь, как это было больно?

Его щеки теперь не розовые. Они пунцовые.

– Извини, сестренка. Просто теперь, когда тебя нет рядом, дядя Дэниел долбит мне в уши двадцать четыре часа в сутки, требуя результатов.

– Я думала об этом уже некоторое время, но не хотела ничего говорить. Он меня беспокоит, Аррон. Чем дольше это продолжается, тем более иррациональным он становится. Я понимаю. Правда, понимаю. Он хочет, чтобы тот, кто убил папу, заплатил цену, и если Кристиан виновен, то он заплатит. Но до тех пор тебе нужно сказать ему, чтобы он успокоился. Он не помогает ни себе, ни нам.

Он кивает, затем по его лицу пробегает хмурая тень.

– Ты сказала «если». У тебя не может быть сомнений, правда? Не после того, что находится здесь. – Он поднимает лист бумаги и машет им в воздухе.

– Я полностью верю, что Кристиан либо убедил, либо шантажировал Бартоломью, чтобы тот изменил отчет, и я намерена выяснить почему. Я не убеждена в том, что он был непосредственно ответственен за крах Нексуса.

Аррон смотрит на меня так, будто я незнакомка.

– О, вот как, Грейси. Нравится жить в большом доме, да? Командовать всеми? Уже забыла свои корни?

Джульетта поперхнулась вином. Мои руки сжимаются в кулаки, краска гнева поднимается к шее.

– Если бы снаружи этой двери не стоял телохранитель, который не должен тебя видеть, я бы велела тебе убираться отсюда к черту прямо сейчас. Как ты смеешь обвинять меня в том, что я перешла на другую сторону. – Я встаю, допиваю остатки вина и ставлю бокал на стол. – Думаю, мне лучше уйти, пока я не сказала что-то, о чем, блядь, пожалею. Я оставлю этот лист бумаги тебе. Теперь твоя очередь сыграть свою роль.

– Я…

Моя рука взлетает в воздух:

– Мне не нужны твои извинения, Аррон. Я хочу, чтобы ты не говорил вещей, за которые нужно извиняться с самого начала. Посмотри хорошенько на человека, в которого ты превращаешься, и спроси себя, хочешь ли ты быть таким.

Джульетта тоже встает.

– Я была права, Аррон. Ты мудак. Как только Грейс уйдет, ты уберешься отсюда, и благодари свою счастливую звезду, что не через окно.

Она провожает меня в прихожую, обнимая.

– Это влияние Дэниела, – шепчу я, достаточно тихо, чтобы Повелл меня не услышал, и Аррон тоже. – Мне это не нравится.

Джульетта тоже говорит тихо:

– Не согласна, Грейси. Аррон взрослый. Он сам отвечает за свои поступки и слова, которые выходят из его рта.

Я киваю, потому что она права, хотя я предпочла бы не признавать этого.

– Сделай мне одолжение, присмотри за ним. Я посмотрю, что еще смогу найти, чтобы, надеюсь, довести все до конца раньше, чем позже.

– Ты просто береги себя. И помни, если тебе понадобится план побега, звони мне.

– Я просто хочу, чтобы все закончилось. Я никогда не думала, что это будет так трудно. – Я смотрю в пустоту, затем качаю головой. – Я буду на связи.

Повелл следует за мной вниз по лестнице, и как только я в машине, я активирую перегородку и позволяю каскаду эмоций поглотить меня. Вот я боялась, что теряю себя, когда есть все шансы, что я теряю и своего брата.

Мне нужно покончить с этим, пока все, что я ценю, не потеряно.

Глава двадцать седьмая

Кристиан