Нынешний председатель Консорциума монотонно бубнит, его голос относится к тому типу монотонных, от которого хочется закрыть глаза и задремать. Возможно, я так и делаю, потому что Ксан пинает меня под столом заседаний. Каким-то образом я сполз на стуле, поэтому выпрямляюсь и пытаюсь сосредоточиться на повестке дня. Обычно на таких собраниях бывают папа и Ксан – папа как нынешний глава семьи, а Ксан как его наследник – но по какой-то причине папа втянул меня в это, чтобы сопровождать брата.

Честно говоря, я бы предпочел быть дома и вылизывать киску Грейс, пока ее соки не потекли бы по моему подбородку.

При удаче это совещание закончится вовремя, а значит, я буду дома сегодня к восьми вечера. Три дня были долгими, и, честно говоря, у меня нет ни усидчивости для этого, ни мозгов. Хорошо, что Ксан – наследник. Он живет этим, его выражение лица восторженное, его вовлеченность абсолютна. Мне гораздо комфортнее в моей собственной сфере.

Достав телефон из кармана, я прячу его под столом и отправляю сообщение Грейс.

Я: Что на тебе надето?

Это избитая игра, которая никогда не надоедает. Она отвечает через несколько секунд.

Грейс: Ничего. Здесь довольно жарко лежать на этом медвежьем ковре перед пылающим камином.

Я ухмыляюсь ее дерзкому ответу. Те вещи, которые я сказал ей перед отъездом, начинают казаться все более и более неоспоримой правдой.

Что, если она действительно подходящая для меня женщина? Черт возьми, мне так и кажется. Я никогда не чувствовал ничего подобого ни в одних из своих отношений. Пришло время признаться себе.

Я влюбляюсь в нее.

Я: Боюсь, мне понадобятся фотодоказательства.

Ксан прочищает горло, и я косо смотрю на него. У него мускул прыгает на челюсти, что, как я предполагаю, связано с тем, как он скрежещет зубами. Я получаю еще один острый тычок носком его туфли. Я отвечаю крепким пинком, а мое внимание возвращается к телефону в ожидании ответа Грейс.

Когда он приходит, я издаю смешок, который приходится быстро замаскировать под кашель. Она прислала мне фото пустого медвежьего ковра перед камином с подписью внизу:

«Ничего на медвежьем ковре».

Боже, она восхитительна.

Ксан пинает меня в третий раз, и выражение его лица говорит мне, что я исчерпал свою удачу настолько, насколько это возможно. Пора закругляться.

Я: Не могу дождаться, когда увижу тебя. Это были утомительные три дня.

Грейс: Я буду здесь.

Проходит еще два бесконечно долгих часа, прежде чем председатель заканчивает. Я на ногах секундой позже. Ксан не торопится собирать свои вещи, а затем, клянусь, просто чтобы выбесить меня до чертиков, он заводит разговор с человеком, сидящим справа от него.

Я закатываю глаза.

– Вижу, твой брат снова ведет себя как обычный мудак.

Я поворачиваюсь к знакомому голосу и протягиваю руку, чтобы пожать руку Донована Синнера.

– Ты умеешь читать комнату, мой друг.

– Есть что-то, ради чего спешишь домой? – Он приподнимает бровь, в его глазах блестит озорство.

– Слушай, когда ты встретишь ту самую, ты поймешь, каково это.

Господи. Я только что признался вслух, что влюбился в Грейс?

– Никогда не случится. Я убежденный холостяк.

– Вероятно, потому что никто не хочет быть с тобой, – отрезает Ксан.

Донован хихикает. Отношения между этими двумя всегда были натянутыми, и я так и не добрался до сути, почему, и меня не особенно интересует это выяснять. Иногда мы не любим людей без причины, и не ошибитесь, мой брат презирает Донована Синнера.

– Жаль, что брак и отцовство не сделали тебя менее придурковатым, Александр.

– Я лучше буду придурком с красивой семьей, чем жалким клише, за который ты цепляешься. Кристиан, пошли. – Ксан хватает меня за локоть и практически выталкивает из комнаты, бормоча проклятия себе под нос.

– Что у тебя за проблемы с этим парнем?

– У меня нет с ним проблем. – Он нажимает кнопку лифта, втискиваясь внутрь до того, как двери полностью открываются.

– Кого ты обманываешь.

Ксан ждет, пока двери закроются, затем набрасывается на меня.

– Забудь о Синнере. Он никто. Какого черта ты устраиваешь, Кристиан? Я понимаю твое нежелание ехать в эту поездку. Я тоже предпочел бы быть дома, трахая свою жену, но у нас есть работа, и мы должны представлять семью в совете. Твоя невнимательность была отмечена председателем.

– Ты знаешь меня. У меня нет усидчивости для такого рода вещей. Мне нравится оставаться в своей колее, а это не она. Не знаю, почему папа попросил меня приехать.

– Ему не нужна причина, черт возьми. Он глава семьи. Прояви немного уважения.

Я поджимаю губы:

– Ты прав. Извини.

Его раздражение увядает перед лицом моего раскаяния.

– Извинения приняты. Итак... я слышал, ты влюбляешься в Грейс.