– Господи. – Он целует меня в макушку. – Женщины действительно воительницы.

– Осталось всего около тридцати лет. – Я смеюсь, потому что это правда, и прямо сейчас смех, кажется, единственное, что осталось, чтобы моя тревога не нарастала.

– Это долго длится? Боль, я имею в виду.

– Нет. В некоторые месяцы все нормально. В этот раз особенно плохо. Я обещаю, к тому времени, как ты проснешься, я вернусь в норму.

Его руки сжимаются вокруг меня крепче, и я прижимаюсь к нему. Это последний раз, когда он меня обнимает, и я не собираюсь тратить ни секунды. Завтра, когда я расскажу ему, кто я на самом деле, и потребую узнать, что говорилось в первоначальном отчете HSE о крахе Нексуса, он посмотрит на меня с ненавистью в глазах и горечью в сердце. Я не могу вынести этой мысли, но нет способа избежать того, что грядет.

Лучший исход – если он скажет мне, что это была его вина, что это он убил моих родителей или, по крайней мере, его действия привели к их смерти. Тогда я почувствую себя оправданной в том, что сделала, и, возможно, ненависть, которую я испытывала к нему в начале, хлынет обратно.

Я даже не уверена, работают ли чувства таким образом, но я живу надеждой.

В какой-то момент я, должно быть, проваливаюсь в сон. Когда я просыпаюсь, едва светает. Я щурюсь на часы на своей стороне кровати. Семь пятнадцать. Спазмы в животе гораздо слабее, скорее тупая боль, и я могу с ней справиться. Боль в сердце из-за того, что я должна сделать сегодня, сильнее. Намного, намного сильнее.

Я переворачиваюсь в постели. Кристиан все еще спит, его густые темные ресницы подрагивают, пока он видит сон. Я надеюсь, что это хороший сон, потому что для нас обоих сегодняшний день будет кошмаром.

Прежде чем рассказать ему, мне нужно написать Аррону и сообщить ему о своем решении. Это касается и его, но гнев Кристиана будет не на моего брата. Он сохранит все для меня, и почему нет? Если бы роли поменялись, я бы не винила никого из его семьи. Я бы возложила вину только на его плечи.

Мои внутренности ведут войну. С одной стороны, я хочу, чтобы он признал свою вину, сказал мне, что это он украл у меня родителей. С другой стороны, я молюсь, чтобы он не имел к этому никакого отношения, чтобы он был полностью невиновен. Во многих отношениях это сделает вину, с которой мне придется жить до конца своих дней, более легкой.

Где-то по пути я влюбилась в мужчину, которого должна ненавидеть. Должна уничтожить. И я уничтожу его, добавив в придачу себя.

– Эй. – Кристиан трет глаза, затем потягивается. Одеяло сползает по его телу. Я провожу взглядом по нему, мой живот сводит по другой причине. – Чувствуешь себя лучше?

– Намного.

– Хорошо. Иди сюда. – Он обхватывает меня руками и прижимает к своему боку. – Мне прошлой ночью приснилось, что ты ушла от меня. Это было чертовски ужасно.

У меня внутри все завязывается узлами. Существуют ли предчувствия, которые маскируются под сны? Хотя дело не в том, что я уйду от него, а в том, что он выгонит меня. Он сделает это сам или прикажет одному из своих телохранителей? Или, возможно, он вовсе не выгонит меня. Может, он оставит меня здесь, чтобы наказывать день за днем. Правда в том, что я понятия не имею, как он отреагирует, и это самая страшная часть.

– Я здесь. – Пока. Я не могу заставить себя сказать: «Этого никогда не случится». Я наговорила достаточно лжи.

– Я думал, может, я ра… – Громкий стук раздается во входную дверь апартаментов. Кристиан хмурится. – Подожди.

Он откидывает одеяло и идет в гостиную. Я торопливо натягиваю халат и следую за ним. Когда я захожу в гостиную, я слышу обрывок разговора с его отцом.

– …уеду через пять минут.

– Что происходит?

Кристиан поворачивается ко мне, затем подзывает меня ближе.

– Помнишь фотографию, которую ты нашла в моем кабинете? Ту, что я порвал?

– Да. Фотографию твоего дяди.

– Она самая, – говорит Чарльз, его брови опускаются над глазами. – Извини, что отрываю Кристиана, когда он только вернулся домой прошлой ночью, но это важно.

– Его заметили, – объясняет Кристиан.

– Где?

– На Неласосе.

Я хмурюсь:

– Где это?

– Небольшой остров примерно в тридцати милях от Греции, – говорит Чарльз. – Мы должны добраться туда быстро, пока он снова не двинулся дальше. Это первое подтвержденное наблюдение с тех пор, как он исчез. Будь внизу через пять минут, Кристиан.

Снова извинившись изгибом губ, он разворачивается и идет по коридору к лестнице.

– Черт. – Проскочив мимо меня, Кристиан исчезает в спальне.

Я спешу за ним.

– Что я могу сделать?

Он приоткрывает дверь в ванную и хватает зубную щетку, выдавливая на нее пасту.

– Можешь собрать мне сумку? Достаточно на пару дней.

– Уже. – Я спешу в гардеробную и достаю дорожную сумку. Я стаскиваю две пары брюк и две рубашки с вешалок и складываю как могу. – Туфли нужны?

– Нет. Я буду в том, в чем поеду.