Разбираясь с Грейс, я остался в неведении, когда папа и Ксан настигли Джорджа. Мне не терпится узнать, какие у них планы на этого ублюдка-насильника. Хотя у меня, Николаса, Тобиаса и Саскии есть право голоса, это вопрос Ксана и папы. Я не вижу будущего, где Ксан будет жить и давать жить другим, и меня это устраивает. Джордж заслуживает умереть в вонючей куче собственных экскрементов после того, как умрет от голода. Я хочу, чтобы его кончина была долгой и мучительной, чтобы у него было время подумать о том, что он сделал, и пострадать за это.

К тому времени, когда я добираюсь до кабинета папы, все уже собрались. Мрачные лица встречают меня, когда я сажусь рядом с Тобиасом. Учитывая, что сегодня первая пятница месяца, обычно мы собирались за обеденным столом, делились хорошей едой и проводили качественное семейное время. Не в этом месяце.

– Как Грейс? – спрашивает Виктория.

– Измучена.

– Она что-нибудь говорила? – многозначительно спрашивает Ксан.

– Кроме того, что думала, будто ты сверлил ее взглядом всю дорогу домой, нет. Я сказал ей, что ты не на нее смотрел.

– Иногда я смотрел.

– Перестань. – Имоджен кладет предупреждающую руку ему на бедро. – Разве жизнь сейчас не достаточно трудна, чтобы набрасываться на женщину, которая горюет? Она делала свой выбор в период ужасной боли. Давайте дадим ей поблажку, пока не узнаем больше, хорошо?

Мой старший брат имеет благородство покраснеть. Когда дело касается Ксана, у Имоджен есть особые способности. Он воспримет критику от нее и заглянет внутрь себя. Она очень хорошо на него повлияла. До того как она появилась, он почти не улыбался, слишком погрязнув в собственном горе. Она смягчила его в хорошем смысле.

– Да, – бормочет он.

– Где он? – спрашиваю я папу.

– Внизу.

Он имеет в виду в подвалах под домом, где сыро и темно. Хорошо.

– А Элис?

– В моей гостиной. Я попросил Алана скоро привести ее. Я хочу посмотреть, что она знала, а что нет.

– А если она знает все?

– Сначала соберем факты, – говорит он в своей неподражаемой манере. – Затем мы решим, что делать дальше.

Когда Элис входит в кабинет папы, она бледна и нервозна, ее пальцы теребят край пиджака.

Папа добро улыбается, в то время как остальные из нас откидываются на спинки стульев и позволяют ему вести.

– Садись, дорогая. – Он жестом предлагает ей сесть напротив.

Она почти падает на стул, ее ноги подкашиваются.

– Чарльз, прежде чем ты что-то скажешь, я хочу, чтобы ты знал, что я так же шокирована, как и ты. Все эти годы он держал меня в неведении. Только после того, как он сказал мне, что мы должны бежать, я настояла, чтобы он рассказал мне все.

Я могу в это поверить. Элис такая тихая, незаметная женщина. Она всегда позволяла Джорджу быть главным практически во всем.

– А теперь, когда ты знаешь, что изменилось для тебя?

Ее глаза широко распахиваются.

– Все изменилось. Боже мой. – Она прижимает ладонь к груди. – Он... он... напал на Фиону. Ни одна женщина не заслуживает этого. Он не тот человек, за которого я его принимала.

– Изнасиловал, – рычит Николас. – Давай не будем смягчать язык. Твой муж изнасиловал мою мать.

Папа вздрагивает, а руки Ксана сжимаются так сильно, что костяшки пальцев белеют.

– М-мне жаль. Я не хочу... – Она закрывает лицо руками. – Это отвратительно. Мерзко.

– Когда он рассказал тебе, что сделал, почему ты не позвонила папе? – требует Саския. – Если это так ужасно для тебя, как ты могла остаться с ним?

Она опускает руки, обращая влажные глаза к моей сестре.

– Я боялась того, что он сделает. Я никогда ему не перечила. Никогда. Я не знала как. – Слезы текут по ее щекам. – Я слабая женщина. Я всегда была в тени Джорджа. Мне жаль, что я вас подвела, но мне было очень страшно.

– Мы не виним тебя, Элис, – говорит папа. – Мы понимаем.

Я бросаю взгляд на Ксана. Он совсем не выглядит так, будто понимает, но он слишком уважает папу, чтобы возражать.

– Ч-что теперь будет? С Джорджем, я имею в виду?

Губы папы сжимаются.

– То, что с ним будет, больше не твоя забота.

– Вы убьете его?

– Как я и сказал, это не твоя забота. Ты все еще часть этой семьи, и Оукли – твой дом. Ты можешь вернуться в фермерский дом, присоединяться к нам на наших ежемесячных обедах и посещать любые мероприятия, которые пожелаешь. Но то, что случится с Джорджем, решать нам. – Папа встает и высовывает голову в коридор. – Алан, пожалуйста, проводи Элис обратно в фермерский дом.

Дворецкий папы входит в кабинет. Нетвердыми ногами Элис встает. Она обводит взглядом каждого из нас.

– Мне так жаль, – шепчет она, прежде чем уйти с Аланом.

– Бедняжка, – бормочет Тобиас.

– Я бы никогда не осталась с мужчиной, который не уважает меня как равную, – заявляет Саския. – Пятьдесят на пятьдесят, или все к черту.

Я усмехаюсь:

– У бедолаги, которому ты достанешься, будет куча проблем на его голову.

Она ухмыляется:

– Ты это знаешь, брат.

– Александр, ты со мной, – говорит папа, уже направляясь к выходу.