– Ты сделал всё правильно, сын, – нарушила тишину жрица. – Теперь иди и окажи должное гостеприимство нашему гостю. Мне потребуется какое-то время, чтобы всё подготовить, и за это время Альтон Де Вир не должен узнать ничего лишнего… о делах нашего Дома, – выдержав короткую паузу, позволила себе сладостную улыбку женщина.

– Как прикажешь, – почтительно склоняю голову. – Я приложу все усилия, чтобы наш гость почувствовал себя среди друзей.

Лицо Мэлис вновь тронула улыбка, на этот раз адресованная мне, но ничего говорить тёмная эльфийка не стала, отпустив меня одним повелительным жестом кисти.

***

«Гостевые покои» любого Дома Мензоберранзана по сути своей являются тюремной камерой. Только если камеры обычные были просто каменными мешками с минимумом удобств, чтобы пленник мог лишь справить нужду да прикорнуть на покрытых «грибной соломой» камнях, то гостевая «камера» — это полноценные покои, мало отличающиеся от таковых у самих хозяев Дома, бывает, обставлены они даже лучше, чем личные комнаты аристократов-мужчин. Особо почётные гости могут даже ходить по Дому, разумеется, в сопровождении «почётного караула» и в разрешённые места. Де Вир, будучи принцем Четвёртого Дома, всё это прекрасно понимал, осознавал и совершенно не возражал. Всё, что его интересовало, — это лишь месть «подлым Ган'еттам». Пока пробирались по улицам Мензоберранзана, избегая заходить в рощи древовидных грибов и большие скопления народа, мы почти не разговаривали, но я не настолько давно читал книгу, чтобы забыть, насколько одержим был Альтон своей местью. Признаться, это было довольно странно даже тогда, просто читая книгу, сейчас же я и вовсе мог смотреть на Де Вира лишь как на… сумасшедшего. В обществе дроу семейные узы — вещь весьма эфемерная, и вот так маниакально рваться отомстить за родных, не считаясь с риском для собственной жизни, было для тёмных эльфов чем-то за гранью, причём я обоснованно сомневался, что в Доме Де Вир царили какие-то свои, исключительные отношения, пестовавшие чувство локтя, заботу друг о друге и так далее. Сказать, что парень мстил не за них, а за себя, потерявшего статус и власть, было можно, но слишком натянуто. Альтон в ту же ночь уместил задницу в кресло преподавателя Сорцере — занял статус и должность, которые в ином случае имел бы шансы получить лишь лет через пятьдесят, и то не факт. На двадцать тысяч эльфийского населения Мензоберранзана таких счастливчиков меньше сотни, то есть устроился парень очень неплохо, как в общем случае, так и особенно для того, у кого нет ни личных умений, ни поддержки Дома. Да, с красивым лицом пришлось расстаться, но это так себе плата за жизнь и статус одного из самых привилегированных мужчин города. Нет, понятное дело, что ненависть может и на куда меньших основаниях зародиться, но всё-таки не до такой же степени, чтобы совать голову в пасть льву. А Де Вир был готов и на это, так что за здоровье его психики я опасался вполне обоснованно.

При этом нельзя сказать, что я… не сочувствовал ему. Такая сила воли вызывает уважение. Обладал бы такой силой воли и твёрдостью в достижении желаемого Закнафейн, давно бы уже собрал свою банду, прирезал Мэлис и, закинув на плечо дочурку Вирну, свалил бы нафиг из этого города искать «свой собственный путь ниндзя», как выражался один герой аниме. Короче говоря, мне было парня немного жаль. У меня даже мелькнула мысль включить его в мой план по «переезду» из обители дроу, но как она мелькнула, так и ушла. Это сейчас Лжебезликий проникся к нам «благодарностью», насколько это вообще возможно для тёмного эльфа, но в долгосрочной перспективе имя истинного виновника уничтожения Дома Де Вир вскроется так или иначе, и у жажды мести и ненависти Альтона появится новая цель. И эту карту можно было бы разыграть как раз в моих собственных интересах, но… Де Вир не настолько ценен, чтобы ради его получения в свои союзники так рисковать и так раскрываться. Но и просто «развлекать гостя» мне претило — трофеи из запасов настоящего Безликого жгли карман, там ведь не только ценнейшие реагенты, но и книги с чем-то интересным имелись. Потому, немного подумав, я решил совместить приятное с полезным и с этими мыслями направился в камер… кхм, покои нашего гостя.

– Обустраиваешься? – поприветствовал я мага, жестом велев слугам проваливать.

– Тут и так довольно… обустроенно, – хмыкнул изуродованный эльф.

– О, стало быть, ты сейчас совершенно свободен? Прекрасно, тогда пойдём, – я развернулся спиной к магу и направился в нужную сторону. С одной стороны — неплохой жест доверия, с другой — Альтону не было вообще никакого резону вгонять в эту спину нож, во всяком случае, сейчас. Да и реши он сделать такую глупость, наплевав на последствия… и сумев пробить мою упрочнившуюся плоть… чтобы прикончить Бледного Мастера, закрепившего своё сродство с нежитью, его нужно изрубить в капусту, а получившееся месиво сжечь. И то без гарантий на невозвращение противника в виде полноценного лича. Но жест был красивым, да.

– И куда мы идём? – пристроился рядом маг.

– В мою лабораторию — мать Мэлис велела мне помочь твоей проблеме. Не думаю, что тебе нравится ходить с расплавленным лицом.

– И вы можете это исправить? – в голосе калеки скользнуло оживление.