Ох, меня аж плющит оттого, как это будет выглядеть со стороны! Уже из-за того, что последнего выжившего Де Вира приведёт на Совет Дом До'Урден, который и уничтожил Де Виров, у всего Мензоберранзана шарики за ролики заедут, а уж когда тот начнёт толкать обвинительную речь против Ган'еттов, да ещё имея доказательства в виде напавшего на него Джелруса Ган'етта… То есть даже проверка жриц на ложь и одурманивание ничего не выявит… О Великие Силы, это будет интрига тысячелетия! За такое нас даже Бэнры начнут обходить десятой дорогой, ибо ну их, этих отморозков — в сторону таких даже дышать стрёмно…

Ч-ч-чёрт…

А ведь изначальный план был просто сделать вброс и быстро слинять, оставив в покоях проинструктированную Айри, которой надлежало добить победителя, если тем окажется Альтон, после чего просто перенестись на свой родной план и ждать моего вызова. Вернее, это был самый простой и вероятный вариант развития событий, который сорвался только потому, что Мазой присутствовал при разговоре. Второй вариант предполагал, что они начнут драться при мне, после чего, если побеждает Альтон, я спокойно сваливаю со «своей» статуэткой, громко требуя не вмешивать меня во внутренние дела Дома Ган'етт, а дальше пусть с этим деятелем разбирается уже сам Дом Ган'етт, двух принцев которого он прикончил, ну и наши шпионы, понятное дело, не будут щёлкать клювом, дожидаясь у Сорцере, когда Де Вир решит свалить. Если же победил бы Мазой, то я бы тоже ушёл с прибылью, вполне отжав у него статуэтку Гвенвивар и ещё чего-нибудь, просто на том факте, что я видел, как он убил учителя, и могу прям сейчас об этом пойти и рассказать, после чего Громф Бэнр устроит ему секир-башка, вообще не спрашивая фамилии. Ну и данный вариант я тоже умозрительно себе представлял, но, эй, кто вообще будет рассчитывать, что противник настолько купится на твою игру?! Чего делать-то теперь?..

«Невыполнение приказа» Мэлис, которое мне могут «натянуть» при желании дорогие долбанутые родственницы, может иметь неприятные последствия вроде десятка ударов змеиной плетью — показать самцу его место и всё такое. С другой стороны, сейчас настроение у моей почтенной матушки должно быть приподнятым — угроза выявлена, устранение её тоже не станет проблемой, ведь я просто притащу этого парня в Дом, а там его хоть в пыточную, хоть на алтарь, перспективы же интрига открывает просто блестящие. Будь я женщиной, подобный «подвиг» дал бы мне столько фавора в глазах Ллот, что я мог бы и текущую Верховную Мать в своём Доме подвинуть. Но я мужчина, потому по определению пролетаю мимо всех плюшек и огребаю за все косяки — действительные или мнимые. Тем не менее… тем не менее, если я прикопаю Де Вира прямо здесь и сейчас, я получу минимум выгоды, а вот стань он «гостем» в нашем Доме, то… Мэлис не дура и способна увидеть весь потенциал этой затеи, неудовольствие же её я вполне переживу — ни яд, ни клыки змеиных плёток мне не страшны, да и вряд ли до них дойдёт.

– Ты ставишь меня в очень неловкое положение, Альтон Де Вир, – Лжебезликий не подавал признаков враждебности, а потому я мог позволить себе более-менее спокойную беседу. – Боюсь, я не могу принимать такого рода решения. Тебе нужно встретиться с Верховной Матерью моего Дома.

– О большем я и не прошу, мастер Нальфейн, – поклонился парень. – И, как и говорил, запасы Ган'етта в вашем полном распоряжении.

– Прекрасно, мой новый старый друг. Пожалуй, ты начинаешь мне нравиться больше прежнего себя! – в ответ изуродованные губы Альтона сложились в кривую усмешку. Ну что же, почему бы и не воспользоваться оказией, коли та возникла?

Сборы заняли примерно полчаса — я добыл в запасниках зачарованную сумку и, начав со статуэтки Гвенвивар и целебной мази авторства моей новой мамочки (возможность свести многолетние магические шрамы — полезная штука), стал перегружать самые ценные и редкие компоненты, доступные преподавателю Сорцере, туда. Редкие минералы и порошок зачарованных драгоценных камней, чешуя глубинных драконов и ещё более редкие волшебные травы с поверхности. Первый Принц Шестого, а ныне уже Пятого Дома Мензоберранзана, пусть и находящийся в некоторой «опале», мог позволить себе очень и очень многое. И теперь это всё становилось моим и только моим.