В итоге был найден курьер, что по приказу Верховной Матери доставлял в Сорцере плату Дома До'Урден наставнику Безликому за помощь в убийстве неугодного ученика. А найдя его, я, под видом поиска, чем бы развеять скуку от ожидания, быстренько его допросил, получив на ключевой вопрос «передал ли ему что-то сам Безликий?» твёрдое «нет». Дальше дело оставалось за малым: дождаться возвращения Мэлис. Что и произошло через несколько часов. Ну а там, когда схлынули первые восторги, впечатления и всё такое прочее, скромный Первый сын нерешительно обратился к Матери:

– Верховная Мать, почести, оказанные тебе Домом Бэнр, — бесспорный повод для гордости и радости всех До'Урден, но я должен омрачить этот момент дурной вестью. Прошу, прости мне мою дерзость, но, боюсь, у нас возникла проблема, требующая срочного решения.

– Говори яснее, Нальфейн! Я не понимаю тебя, – недовольно прищурившись на своём троне, поторопила меня Мэлис, похоже, далеко не так уж и обрадованная визитом в гости. Будь иначе, и её позитивный настрой не сменился бы так резко холодной настороженностью.

– Дело в Альтоне Де Вире. Когда мы шли по крепости Де Вир, Дайнин обмолвился мне, что договорился с Безликим, чтобы тот передал с курьером, что принесёт ему целебную мазь, нечто взятое у Альтона. Тогда он не стал вдаваться в подробности, и я быстро забыл об этом на фоне последующих событий, но сегодня, когда я ожидал твоего возвращения во дворе, я вспомнил об этом и, найдя курьера, что доставлял Безликому мазь, спросил об этой таинственной вещи. Однако курьер твёрдо заверил меня, что ничего не получил от Безликого и тот не велел ничего передать. Разумеется, я заподозрил курьера во лжи, но проверка показала, что он говорит правду. Само собой, это может быть лишь случайным совпадением, но я не нахожу ни одной причины, чтобы Безликий решил вдруг столь демонстративно нарушать договорённости.

– Он мог уже знать, что Дайнин мёртв, и решить, что эта часть договора уже не важна, – вмешалась с возражением Бриза.

– Да, но он не мог знать, что запрошенная Дайнином вещь обязательно нужна только и именно Дайнину, даже если тот так утверждал, – в свою очередь, возражаю сестре. – Совершенно очевидно, что Дайнину не было нужды быть с Безликим совершенно искренним в этом вопросе, а значит, Безликий рисковал нанести оскорбление даже Верховной Матери Дома До'Урден. Никто бы на его месте не пошёл на такую глупость. К тому же даже если вещь нужна была только Дайнину, его действия — это откровенный плевок в лицо Дому До'Урден. Что бы там ни имелось у Де Вира, оно не стоило такого риска. Тем более будь эта вещь действительно ценной, Дайнин бы не стал мне о ней рассказывать. А значит, тот, кто принимал у курьера мазь, не был Безликим, ведь для него так подставляться — это глупо и абсурдно.

На какое-то время в тронном зале повисла тишина — Мать Мэлис тщательно обдумывала услышанное. Её дочери тоже молчали, как и Риззен с Закнафейном.

– В твоих словах есть резон, но Безликий мог и просто допустить ошибку. Близость исцеления могла помутить его разум, заставив забыть обо всём, кроме мази, способной вернуть ему лицо. Что ты скажешь на это, Нальфейн? – пристально следя за моей реакцией, сдержанно осведомилась хозяйка Дома.

– Если это действительно так, мы сможем стребовать с него плату за эту ошибку. Осознав сделанное, настоящий Безликий, безусловно, постарается загладить свою вину и избежать твоего гнева, Верховная Мать. И в своём стремлении к прощению он даст нам гораздо больше, чем жалкий сувенир. А проверить его можно очень просто: достаточно послать курьера со словами, что мы готовы оплатить и забрать заказ. Настоящий Безликий знает, что мы не заказывали у него ничего, а ещё наверняка уже проверил бы на себе мазь и не преминул бы озвучить результаты нашему курьеру — ему нет смысла молчать об этом. И если он поведёт себя так, то курьер просто перефразирует, напомнив о договорённости с Дайнином и выразив твоё неудовольствие. Однако если на месте Безликого сейчас самозванец, то он начнёт юлить, пытаясь выяснить, о каком заказе речь, и отговориться, почему его не выполнил, и ни словом не обмолвится о мази. Тогда мы и поймём, что перед нами Альтон Де Вир, и станем действовать соответственно.

– А почему именно Альтон Де Вир? – нахмурилась Майя. – Разве не может быть другого самозванца?

– Никому другому нет нужды уродовать себя ради места наставника в Сорцере. Любому магу гораздо проще устроиться туда учителем самостоятельно, чем обрекать себя на существование презираемого калеки, тем самым ещё и навлекая на себя гнев Дома Ган'етт, если окажется разоблачён. И только вынужденный любыми средствами скрывать свою личность и жизнь пойдёт на такой шаг. Альтон никак не мог знать, кто уничтожил его Дом, ведь Безликий бы точно не стал об этом болтать, а значит, не мог и бросить обвинения против нас. Более того, одолев Безликого и показавшись живым, он бы мгновенно нажил себе трёх могущественных врагов: родной Дом Безликого — Ган'етт, тех, кто уничтожил Де Вир, и, наконец, Сорцере, чьего учителя он убил, будучи студентом. В такой ситуации надеть личину Безликого было его единственным способом выжить.

Резкие хлопки Верховной Матери разорвали обычную тишину тронного зала, а сама Мэлис смотрела на меня со своего трона с нескрываемой гордостью: