И, возможно, именно это глупое и нелепое, с точки зрения любого нормального дроу, чувство стало причиной того, что Мензоберранзан решил наконец-то покарать столь долго скрывавшуюся на самом виду еретичку, смеющую мысленно хулить благословлённые самой Королевой Пауков порядки.

Слежку она заметила ещё в торговых рядах, но все попытки избавиться от хвоста, передвигаясь по наиболее оживлённым улицам, попирать внешнее благополучие города на которых не рискнёт ни один убийца, не увенчались успехом. Хуже того, замеченная ею группа оказалась обманкой, что в действительности лишь загоняла жертву в расставленную ловушку. Осознала это Миноэй уже слишком поздно — когда свернула на аллею, особо полную свидетелей, и неожиданно осознала, что среди, казалось бы, праздно бредущих по своим делам дроу есть знакомые лица.

Лица эльфов из её собственного Дома, где она не появлялась уже больше сорока лет.

– Что вам нужно? – остановившись на половине шага, нахмурилась Миноэй, всё чётче понимая, что на улице, куда её умело направили, «чудесным» образом не было не то что городской стражи, но и обычных рабов, толпы которых вечно шатались по Мензоберранзану, как деталь ландшафта.

– Сразу к делу, Миноэй? – ответил ей знакомый голос. – Вижу, должность преподавателя несколько вскружила тебе голову… или притупила память и навыки? – говорившей оказалась невысокая молодая дроу в весьма открытом наряде, до того, однако, укрываемом от взглядов ничем не примечательным плащом-пивафви.

Жрица. Более того, Старшая Дочь Нокуар.

Её Дома.

И, разумеется, она не могла не оскорбить «жалкую простолюдинку».

– Прошу прощения, госпожа, я действительно не узнала вас… и не ожидала увидеть в столь… неподходящем месте, – очередная маска, что заставила проглотить слова, о которых можно пожалеть.

– Ну-ну, – хмыкнула Узуа Нокуар. – Впрочем, кое в чём ты права. Не стоит понапрасну тратить время и увеличивать риски праздной беседой. Полагаю, ты слышала о событиях в Правящем Совете, – направление разговора воительнице очень не понравилось. Ибо событие, о котором говорил весь город, за последний десяток лет было лишь одно. И связываться с До’Урден, даже несмотря на то, что их Матрона так облажалась, всё равно оставалось очень паршивой идеей.

– Да, – осторожно ответила Миноэй, так как изображать неведение было форменной глупостью, – полагаю, об этом слышали даже самые никчёмные из кобольдов-рабов.

– Верно. Верховная Мать Мэлис разом потеряла и сына, и Мастера Оружия, и благоволение Ллот.

– Но они всё ещё сильны, – Дом Нокуар, ныне двадцать восьмой в иерархии, и в самых сокровенных грёзах не мог мечтать свалить Восьмой. А намёки собеседницы указывали именно на это.

– И вновь ты права, – к удивлению (и ещё большей настороженности) наставницы воинов, согласилась Узуа. – Особенно сильны его маги. А среди них — один конкретный маг… с которым ты так сблизилась в последнее время.

– И вы хотите… – Миноэй не была дурой и поняла всё недосказанное.

Завербовать Первого Принца Восьмого Дома невозможно, даже Бэнры, при всех их власти и могуществе, просто не смогут предложить сопоставимого положения, разве что Громф передаст свою мантию Архимага города. Потому оставался лишь один вариант. Убийство. И добраться через любовницу проще всего. Вот только для неё лично это в любом случае смертный приговор, а то и что похуже.

Даже в случае успеха.

Мэлис из Бездны душу вынет, но узнает, кто посмел, — и устроит убийце такое, что у обычной воительницы фантазия отказывала. Но вот в фантазию высшей жрицы, что одним ударом «сожрала» два Дома из Совета, Миноэй верила. Тем не менее…

Она ещё раз кратко оглядела округу.

…Отказаться у неё вряд ли получится.

– Ты весьма догадлива, – ухмыльнулась Узуа Нокуар. – Итак, что тебе потребуется для этого? Мы можем помочь… в разумных пределах, конечно.

– Хм… Яд вряд ли подойдёт… Зачарованная шпилька?.. Звучит уже лучше, – разумеется, убивать Мастера Магической Бойни она не собиралась, вернее, не собиралась даже пытаться — так как осознавала бесполезность этой попытки, но и отказывать жрице или, ещё хуже, объяснять последовательнице Ллот, что её план — дерьмо гоблинское, было делом даже более бесполезным. Так что лучше всего было согласиться, даже, возможно, взять «инструменты», а потом… исчезнуть. Да, бежать из города и становиться иблитом очень не хотелось, но живой иблит лучше, чем изуродованный труп, труп от жертвенного ножа, а то и драук.

Вот только, как бы ни было печально, её собеседница тоже не была дурой. И потому пришла на «переговоры» после применения весьма специфических чар. А потому…

– Отлично, значит, ты выполнишь для нас это небольшое дельце?

– Да, – отказаться было не вариантом…

– Что же, я подозревала, что ты будешь упрямиться, – неприятная ухмылка обратилась злобным оскалом, – но что будешь настолько дурой, чтобы врать жрице в лицо! Что же, придётся иначе… – Узуа жестом отдала команду «взять».