На этом моменте на меня воззрились почти что возмущённо. Возможно, если бы не усталость и прижимаемая к груди архиценная книга, то было бы даже без «почти». Но книга была, так что мне великодушно простили гнусные инсинуации на тему подрывов лабораторий и растраты ингредиентов. Впрочем, от вопросов меня это не уберегло. Пусть девочка и вымоталась во время наложения чар, но эликсир своё дело делал и силы ей возвращал, а по мере возвращения сил она могла себе позволить тратить их часть на вопросы. Массу вопросов.

– Учитель… Это же очень и очень сложные чары! Такой масштабный и многоуровневый по созависимостям каскад… Я не уверена, что даже мой отец такое знает! Почему вы учите меня… почему вы вообще мне это дали?

– Тебя никогда не учили не задавать неудобных вопросов, чтобы не получать уклончивых ответов, м-м? – с улыбкой на лице хмыкнул я.

– Ам-м… – её глазки забегали в забавной пантомиме, где сочетались и какое-то внутреннее согласие с мудростью изложенного тезиса, и чисто подростковый протест, что можно просто так взять и не ставить кого-то в неловкое положение, когда все ждут от тебя тонкой игры намёками и полутонами, а ты давай спрашивать в лоб, чем ломаешь собеседнику мозг критической ошибкой и попытками догадаться, какую цель ты преследуешь такой откровенностью. И да, Лириэль такую фишку любила — я это отметил, ещё пока за ней в Доме Шобалар наблюдал.

– Ладно, будем считать, что ответы на самые напрашивающиеся вопросы входят в комплект к самому ритуалу, – качнул головой я, показывая, что отшивать не собираюсь.

– … И-и? – не дождавшись продолжения, поторопила меня эльфийка.

– Не могу тебе точно сказать, способен ли Громф именно на такие чары, но соразмерные аналоги, ничуть не менее значимые в своей искусности, у него, безусловно, есть. О парочке я даже точно знаю, но тут уж извини — я готов делиться с тобой своими секретами, но делиться секретами Архимага не стану. Даже несмотря на то, что он твой отец и сам направил тебя ко мне, нашим с ним отношениям подобная откровенность явно не пойдёт на пользу.

– Уважение его авторитета? – хлопнула она ресницами.

– Именно.

– Но любое «уважение» в этом городе основывается лишь на выгоде и страхе наказания. У вас нет выгоды, а страх… – она бросила взгляд назад, по направлению к покинутой лаборатории. – Не в исполнении «Магического Мясника», «Садиста» и «Мастера Бойни».

– Магической Бойни, – поправил я ученицу. – Это важно!

– Да, прошу прощения, Мастер, Магической Бойни, – источая сарказм всем своим существом, «поправилась» девочка. – Так почему? – продолжила настаивать она.

– Ты несколько упрощаешь отношения в магическом сообществе Мензоберранзана, – спрятав улыбку, качаю головой. – Громф возглавляет магов нашего города не потому, что он — самый сильный. Есть в Мензоберранзане те, кто может с ним поспорить, и ещё больше тех, кто сможет убить, если удачно подготовит ловушку. Но нет, Громф правит Сорцере безоговорочно, и ему беспрекословно подчиняются даже Старшие маги Домов Правящего Совета. И всё это потому, что он — самый достойный, – выделяю последние слова интонацией и держу паузу, чтобы они получше отложились в её головке.

– М-м… Кажется, я затрудняюсь подобрать правильный вопрос, чтобы вы раскрыли мысль, учитель, – помолчав, попыталась поймать мой взгляд волшебница. – Я понимаю, что если критерий достойности не определяется силой, то должны быть какие-то другие параметры, например, заслуги, но мне сложно представить, что под ними понимают Старшие маги Правящих Домов. Это ведь наверняка не просто написание полезных книг или составление новых заклинаний…

– Верно, но тут и впрямь сложно описать всё парой предложений. Громф — объективно лучший Архимаг для всех адептов магического искусства Мензоберранзана, потому что он… защищает этих адептов магического искусства лучше, чем мог бы кто-либо другой на его месте. Причём защищает как индивидуально, иной раз откровенно спасая жизни моих коллег от неприятностей… политического свойства, – с паузой подбираю определение, – для мужчины в этом городе неодолимых, так и отстаивая интересы всего сообщества чародеев в целом. Очень многие из ныне привычных привилегий волшебников — его личная заслуга. И он же выступает гарантом, что эти привилегии не будут отобраны по первой же прихоти Правящего Совета.

На этом моменте её глаза расширились. То, что я сказал, уже граничило с ересью, а будь я рядовым магом, так и вовсе находилось бы за гранью этой самой ереси. Впрочем, Лириэль была девочкой умной, а потому и подтекст, и выводы из него сообразила быстро:

– Вы говорите о том, что фамилия Бэнр даёт ему намного больше, чем могла бы дать любая другая иному Архимагу, и поэтому он может позволить себе больше?

– А разве это не так? – кошусь на неё с ухмылкой в глазах. – Думаешь, великая Ивоннель Бэнр стала бы позволять какому-то другому магу то, что готова спустить с рук собственному могущественному сыну, который одним своим существованием повышает статус и власть всего Дома Бэнр?

– Но ведь она не одна всё решает, и другие Верховные Матери Правящего Совета желали бы увидеть именно своих сыновей на таком статусном месте.