– Желать мы все можем чего угодно, однако вопрос не в желаниях, а в возможностях. Ксандра Шобалар очень желала твоей смерти, но даже разница в возрасте и опыте с, будем честны, личным могуществом ничуть не помогла ей в этом желании. Как и возможность нанести первый удар, подготовиться, обеспечить свои условия схватки, – продолжаю под чуть дрогнувшие в попытке плотнее сжаться губы девушки. – Ты можешь на это возразить, что тебя защищала сила Дома Бэнр, с которой сила Дома Шобалар несопоставима, чего не скажешь об объединённом могуществе Правящих Домов, но ведь и Дом Бэнр существует не сам по себе — его защищает сила Королевы Пауков. И пока это так, идти с ним на конфликт — это вызывать её гнев. Никто из Правящих Домов не пойдёт на подобное… Тем более что Дом Бэнр и без защиты свыше — крайне сильный противник даже для целой коалиции, которую ещё и собрать — настоящее чудо, ведь Дома дроу полны взаимных обид и претензий длиной в века. И что, к слову, забавно: тех, кто прямо ненавидел бы Дом Бэнр, в городе практически нет, ведь из-за его могущества с ним почти никто не хочет связываться, а потому не множит обиды в скрытых от глаз посторонних спорах. И это тоже укрепляет его положение, как приемлемого всеми доминанта.

– Не может быть, чтобы все так думали и никто из Мастеров Сорцере не мечтал занять место моего отца, – очень проницательно возразила Лириэль.

– Разумеется! – даже дёрнул глазами вверх я. – Добрая половина жителей этого города даже из-под палки не способна продумывать последствия дальше одного шага вперёд! Но будь уверена, те маги, которые имеют хоть какие-то шансы бросить вызов Громфу, прекрасно понимают, что под его властью они будут жить намного лучше, комфортнее, а главное — дольше, чем в кресле Архимага. Исключения, конечно, есть везде, и порой самоуверенные дураки встречаются даже среди весьма талантливых эльфов, но таких Громф кушал пачками на завтрак не то что задолго до твоего — даже моего рождения! К тому же сочетание слов «талантливый» и «самоуверенный» в этом городе склонно очень скоротечно превращаться в слово «мёртвый», так что таковые и без личного участия Архимага весьма регулярно выбывают из числа претендентов на данное звание, нередко не успевая даже обозначить свои амбиции.

– А вам, значит, власть моего отца выгодна? – продолжала допытывать молодая эльфийка, вполне очевидно, активно гадая, сколько в моих словах правды, а сколько банальных заверений подчинённого в лояльности начальнику, но всё равно очень желая услышать максимум. Не стоило забывать, что Лириэль была хоть и умным, а также рано столкнувшимся с жестокостью мира, но всё ещё ребёнком. Ребёнком, которому, возможно, впервые в жизни взрослый прямо отвечает на вопросы, о которых обычно в этом городе принято не говорить вслух. Особенно если тебя слышит дочка Архимага, которого ты и обсуждаешь.

– До крайности, – коротко отозвался я.

– В том числе и потому, что с Домом Бэнр почти никто не хочет связываться, а значит, не множит обиды, то есть и между вами их нет? – чуть переиначила она мои ранние слова.

– Именно. Нас, конечно, периодически пытаются столкнуть лбами, а уж сочинять всякие глупости о нашей конкуренции — и вовсе повальная забава всех учеников Тир Бреч, но никто из нас за четыреста лет даже не пытался подослать к другому убийц, что для Мензоберранзана смело может считаться крепчайшей дружбой. И меня это полностью устраивает.

– Но почему это устраивает отца? Разве он не должен опасаться удара от вас? Вы ведь сами говорите, что при всех выгодах, которые он обеспечивает магам города, находятся те, кто бросает ему вызов.

– О-о, это ещё одна замечательная черта Громфа, которая делает его лучшим Архимагом из возможных! – развеселился я от такой провокации.

– А? – удивлённо хлопнула ресницами Лириэль.

– Громф… – выдерживаю трагичную паузу, – могущественен!

– Вы надо мной шутите? – недоверчиво прищурилась девушка.

– А ты не понимаешь, насколько значимо личное могущество мага в вопросе его отношения к конкурентам? – в свою очередь возвращаю вопрос.

– О… кажется… понимаю, – задумалась эльфийка. – Он вас не боится?