У нас тут классические «подтолкни споткнувшегося» и «сожри раненого», в том смысле, что, ощутив слабость Дома До’Урден, шакалы стали искать возможности укусить, и шакалёнок, что по случайности имел, как он считал, доступ к моему телу через любовницу, решил её использовать, сделав Миноэй, как, опять же, свято верил, «предложение, от которого невозможно отказаться». Предложение, как это часто бывает у местечковых царьков, мнящих себя великими фигурами, идиотское и рассчитанное на ещё больших идиотов, за которых они искренне держат всех нижестоящих, ведь те обычно от них прямо зависят и потому держат языки в заднице, что бы ни творило начальство. Но Миноэй — не идиотка, иначе бы не сбежала от родного Дома в Мили-Магтир, и вот этого самодовольные дуры из Нокуар не учли.

Убить меня через любовницу — не самый глупый план, что даже имеет некоторые шансы на успех, но абсолютно не предполагает выживания исполнителя. Даже вынося за скобки мои физиологические особенности и реальный уровень возможностей, что в действительности исключают реальную опасность для жизни (ничуть не умаляя притом ранее озвученные факты о силах и навыках Миноэй, вроде способности сворачивать шеи оркам голыми руками), сама формально демонстрируемая защита моих покоев должна быть такова, что воительница просто не смогла бы выйти наружу в случае моей смерти. То есть была бы застигнута на месте преступления и в лучшем случае успела бы себя убить до того, как за неё взялись бы мастера пыток. А дальше сработал бы простой факт, что дом Нокуар — это вам не могущественный Дом Миззрим, Седьмой в Мензоберранзане. Это мелкая шушера, с которой никто не стал бы даже разговаривать, не говоря уже о спускании дела на тормозах. И там, где Мили-Магтир мог не защитить простолюдинку Миноэй от гнева Верховной Матери Нокуар за убийство её дочери, саму Верховную Мать Нокуар даже формально защищать от гнева Дома До’Урден и Сорцере было бы некому.

Убийство наставника Академии Магии из Правящей Семьи, да с наличием его сестры в числе наставниц Академии Жриц, да в ракурсе того, что этот наставник только что стал личным учителем аристократки из семьи Бэнр по личной же просьбе Архимага города (пусть последнее — и не слишком известная пока информация, но кому надо — те точно уже знают), — это всё настолько оскорбительный плевок в лицо настолько большому количеству влиятельных личностей, что идиотов, себе такое позволивших, закопают быстрее, чем успеют мою библиотеку растащить, а уж это будут делать очень поспешно.

В Мензоберранзане и обществе дроу как таковом вообще очень не принято убивать высокородных аристократов так, чтобы к убийце вели какие-то следы. Правило «дозволено всё, главное — не попадаться» — оно не шутка какая-то, это реальность. Можно подсылать рядовых бойцов Дома в качестве убийц, а потом заявлять, что знать не знаем этих иблитов. И то — смотря к кому, смотря как, и всё равно можно влететь на выплату компенсации за беспокойство, как было у нас с Миззримами. Ведь допрос жрицей в Круге Правды никто не отменял, а правильно отдать приказ, чтобы исполнитель точно не мог сказать, что ему приказали, не все могут. Да и в любом случае подобное допустимо между близкими в иерархии, кто «право имеет» по факту положения, но чтобы двадцать восьмой Дом поднимал хвост на Восьмой — это уже охренеть какая наглость. Такое непростительно уже просто из соображений «чувства ранга». Феодализм — это вам не анархическая вольница, здесь всё чётко — уважаемый герцог и даже маркиз может жестами высказать другому уважаемому герцогу, что его зовут Хуан, если вы понимаете, о чём я, и тот честно всем расскажет, что его никто не оскорблял, а просто представился, и все вокруг понимающе покивают, мол, да, уважаемые доны поговорили о высоком в удобной себе манере. Но если какой провинциальный помещик с родовым богатством в полторы коровы посмеет не то что про Хуана что-нибудь жестами показать, а просто недостаточно низко поклониться герцогу, то очень быстро рискует в лучшем случае оказаться изнасилованным группой неизвестных в подворотне и там же повеситься, не пережив позора. И вот об этом Нокуар явно забыли, ослеплённые «представившимся шансом».