На поверхности высоко над Мензоберранзаном зима начала уступать свои права весне 1323 года по летоисчислению Долин. В затерянном на просторах пустыни Анаурок городе древнего Нетерила лунный эльф-кузнец завершал работу над очередным прекрасным длинным клинком из мифрила, в процессе поясняя молодому ученику с тёмной, как у дроу, кожей секреты своего ремесла. Его жена и дочь, перебравшиеся с мужчиной очень далеко от родных лесов по приглашению жрицы своей богини — Эйлистри, хлопотали на кухне, готовясь кормить отца семейства и обсуждая, что стоит прикупить для дома в следующем походе к оазису Зелёных Пальм. В самом оазисе в это время молодая девушка из народа бединов досыпала последние часы перед тем, как заступить на пост в храме, посвящённом Повелителю Утра и Богине Луны, дабы служить последней в прекрасных танцах и песнях, коим её научила спасительница их племени — жрица Олвирэ, посвятившая её в сан.

Глубоко же в Подземье не знали о временах года и не было смены дня и ночи, но дроу совершали свои дела в соответствии с древним, забытым ритмом своих предков, обитавших на поверхности. Магическое тепло глубоко в центре Нарбондель — природной каменной колонны, служившей городскими часами — приближалось к пику, когда невидимое солнце достигало зенита. Дроу могли понимать магические часы даже в абсолютной темноте, их острое зрение воспринимало едва уловимый тепловой узор с абсолютной точностью и настолько детально, что ему мог бы позавидовать даже охотящийся орёл. И в этот час на улицах Мензоберранзана тоже царила суматоха. Богато одетые тёмные эльфы гуляли по широким улицам торговых рядов, разглядывали товары или шпионили за конкурентами. Городская стража несла патруль, передвигаясь на больших, запряжённых ящерах. Торговцы дроу били кнутами своих животных — в основном ящеров или гигантских слизней, тянувших телеги с товарами к заказчикам. И изредка эта толпа рассыпалась в стороны, чтобы пропустить благородного дроу, обычно женщину, сидевшую или на носилках, которые несли рабы, или на плавучем магическом диске.

Для Дзирта До’Урдена — Второго Принца Восьмого Дома Мензоберранзана — это был уже пятый год учёбы в Мили-Магтир, и городская суета касалась его жизни исчезающе мало, ведь из всех учеников академии Тир Бреч только женщины-жрицы имели право покидать стены замковой крепости города, мужчины же проживали в полной изоляции. Разве что маги из благородных ещё могли позволить себе поддерживать какие-то контакты с Домом, и то лишь благодаря милости Архимага Громфа Бэнра, своей волей продавливающего преференции для Сорцере.

Впрочем, сам Архимаг в этот день был далеко от привычного кабинета в школе магии, наслаждаясь одним из редких свободных часов в своём плотном графике, который он мог потратить на посещение собственного, принадлежащего только ему дома, высеченного в сталактите — природной каменной формации, свисавшей с потолка пещеры, словно огромный чёрный клык. Мало кто в Мензоберранзане осмеливался подойти близко к этому жилищу, и уж точно никто не решался коснуться чёрного камня, покрытого узорами из символов, которые постоянно меняли свои очертания — любая часть рисунка могла оказаться магической руной, готовой в любой момент извергнуть на неосторожного или неосмотрительного мощь, содержащуюся в ней.

Сталактитовый особняк был личным убежищем старшего сына если и не коронованной, то неоспоримой правительницы города. У Громфа, конечно же, были свои покои в неприступной крепости Дома Бэнр, но маг обладал сокровищами и замыслами, которые он предпочитал держать вдалеке от глаз женщин своего рода. Так что время от времени он уединялся здесь, чтобы насладиться своей коллекцией магических предметов, покопаться в своей обширной библиотеке книг с заклинаниями или насладиться обществом своей очередной любовницы.

Возможно, самой приятной привилегией его положения, приятней даже наслаждения своими сокровищами и магической силой, была возможность Громфа выбирать себе женщин. В этом матриархальном городе мужчинам принадлежала определённо зависимая роль, в основном заключавшаяся в служении женщинам. Даже такая весомая фигура, как Громф Бэнр, должна была с величайшей осторожностью выбирать себе партнёрш. Его нынешней любовницей была младшая дочь второстепенного Дома. Она обладала потрясающей красотой, но слабыми способностями к жреческой магии. Последнее давало ей низкое положение в городе и значительно возвышало в глазах Громфа. Архимаг Мензоберранзана недолюбливал Паучью Королеву и её жриц.

Однако здесь, у себя дома, он забывал о подобных проблемах. Безопасность его особняка обеспечивалась охранными чарами, даже теоретическое понимание которых было доступно лишь единицам во всём городе, а уединение его личного рабочего кабинета обеспечивал магический щит, мгновенно преодолеть который не смог бы и самый искусный убийца с лучшим снаряжением. Этот кабинет представлял из себя большую комнату с высоким куполообразным потолком, вырезанную из чёрного камня и освещаемую единственной свечой, стоявшей на его столе. Для чувствительных глаз дроу мягкие отблески огня освещали мрачную пещеру не хуже полуденного солнца. Здесь маг читал магические книги из личной библиотеки, которую он пополнял за счёт тех, кто пытался соперничать с ним.