Громф был стар даже по меркам эльфов. Никто в городе, кроме его Матери, наверное, и не помнил уже имени предыдущего Архимага, многие же искренне считали, что срок его жизни перевалил за тысячелетие. На самом же деле он выживал в предательском Мензоберранзане только семь столетий, но и это было недостижимым результатом для абсолютного большинства дроу и стало возможным только потому, что его талант к магии не уступал его хитрому, расчётливому уму. Он выжил, но его семь столетий были наполнены холодом и страданиями. Его склонность ко злу и жестокости обросла легендами даже среди дроу. Однако ничего из этого нельзя было заметить при взгляде на мужчину — благодаря своей могущественной магии внешне он оставался молодым и полным жизни дроу. Его чёрная кожа была гладкой и блестящей, руки с длинными пальцами — стройными и гибкими, а густые белые волосы светились в полумраке. Даже у его больших миндалевидных глаз необычного янтарного цвета было невозможно заметить морщин.

Неожиданно углубившийся в изучение любопытной книги маг скорее не услышал, а почувствовал слабый треск, который предупредил его, что кто-то миновал его магический щит. Мгновенно он оторвал взор от книги и направил его в направлении отвлёкшего его источника.

И, к своему ужасу, никого не увидел.

Магический щит представлял собой нечто большее, чем просто сигнал тревоги, и лишь очень могущественный маг, который заранее знал, с чем имеет дело, мог, не разрушая, невредимым миновать это невидимое заклинание.

Белые, изогнутые брови Громфа неодобрительно сдвинулись, и он приготовился к битве, опустив руку к одному из смертоносных жезлов, висевших на его поясе.

– Посмотри вниз, – посоветовал нежный, мелодичный голосок; голосок, который звучал так, словно он принадлежал озорному и весёлому ребёнку.

С недоверием Громф перевёл взгляд вниз. Там стояла маленькая улыбающаяся девочка около пяти лет от роду, и это, без сомнения, был самый прекрасный ребёнок, которого он когда-либо видел. Она была уменьшенной копией своей матери, которую Громф оставил спать в одной из ближайших комнат. Лицо дитя было худым, а её эльфийские черты — изысканными и утончёнными. На её плечи спадала копна белых шелковистых локонов, контрастируя с её детской кожей, которая блестела и по виду была похожа на чёрный атлас. Но больше всего поражали её широкие, янтарного цвета глаза, точно такие же, как и у него, в которых читались смышлёность и отсутствие страха.

Эти глаза прогнали прочь раздражение Громфа.

Это, должно быть, была его дочь. По каким-то причинам эта мысль слегка задела какую-то струну в сердце одинокого, старого, злого дроу. У него, без сомнения, были и другие дети, но это мало заботило его. В Мензоберранзане семейства были связаны исключительно через своих матерей. Однако этот ребёнок заинтересовал его. Она смогла пройти через магический барьер.

Архимаг отодвинул книгу в сторону. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на ребёнка испытующим взглядом. Он не привык иметь дела с детьми. Однако, несмотря на это, его слова, когда он заговорил, удивили его:

– Ну, рыбка, я предполагаю, что ты не умеешь читать?

Для ребёнка, который по возрасту был ещё младенцем, это был нелепый вопрос. Однако, по-взрослому сморщив лобик, она задумалась над ответом.

– Я не уверена, – сказала она задумчиво. – Видите ли, я никогда не пыталась.

Она бросилась к открытой книге и уставилась вниз на страницу. Слишком поздно Громф закрыл ладонью её золотые глаза, проклиная себя при этом. Даже простые заклинания из этой книги могли оказаться смертельными, так как магические руны в данном фолианте поражали нетренированный взгляд яркой вспышкой обжигающего света. Попытка без должной подготовки прочитать эту работу могла обернуться ужасной болью, слепотой и даже безумием.

Однако маленькая дроу, казалось, не пострадала. Она вывернулась из рук мага и отскочила на дальний конец его стола. Склонившись над мусорным ведром, она выловила оттуда клочок испорченного пергамента. Затем она выпрямилась и вытащила перо из бутыли Громфа с дорогими вечно чёрными чернилами. Неуклюже обхватив перо крошечным кулачком, она начала рисовать.

Громф заинтригованно смотрел на неё. Лицо ребёнка выражало полную сосредоточенность, пока она старательно вырисовывала неуверенные, кривые линии на пергаменте. Спустя мгновение она повернулась к магу, на её лице сияла победная улыбка.

Он наклонился поближе, и его глаза с удивлением забегали с пергамента на книгу и обратно. Ребёнок срисовал один из магических символов! По правде говоря, это был несколько грубый рисунок, но она запомнила его за один миг. Это был поразительный подвиг для любого эльфа, любого возраста.

Громф, не откладывая, решил испытать ребёнка. Он вытянул руку и создал маленький шар, засветившийся голубым магическим огнём. Маленькая дроу засмеялась и захлопала в ладоши. Он бросил игрушку в её направлении, на другой конец стола, и она ловко поймала её.

– Брось его назад, – скомандовал маг.

Ребёнок вновь засмеялся, явно наслаждаясь затеявшейся игрой. Затем, молниеносно сменив настроение, она занесла руку для броска и стиснула зубы, приготовившись направить все свои усилия на бросок.

Громф молча заставил магию исчезнуть. Голубой свет померк.

В следующий момент шарик полетел в его сторону так быстро, что он едва успел поймать его. Только сейчас свет был золотым.

– Цвет моих глаз, – сказала девочка с улыбкой, которая обещала доставить немало душевных мук дроу-мужчинам в будущем.