Фаэримы же — это те ещё твари. Информации по ним сохранилось меньше, чем по Нетерилу, но сам факт, что древняя империя, чьи маги до сих пор считаются выдающимися мастерами даже на фоне изначально долгоживущих и склонных к искусству эльфов, вела с ними долгую войну и никак не могла забороть, говорил о многом. А данный представитель вида смог не только пережить тысячи лет в заключении, которое однозначно не задумывалось как курорт, но и, несмотря на все ограничивающие чары, заключить «кровавый пакт» с человеком, по сути, сделав то же самое, что и любой демон, что одаривает силой в обмен на что-то. И, судя по всему, условия тут тоже были как у демона, то есть в уплату за силу шла душа самого Аль-Рашида и души всех его потомков.

Но вернёмся к свойствам. По мере исследования я вполне чётко выявил и плетение, обеспечивающее «самозарядку» артефакта, и структуру «общего усиления» с огненным атрибутом и дополнительным фокусом на нежить. И в посохе действительно имелись встроенные чары «Огненной Стрелы», «Огненной Стены» и «Огненного шара». Помимо этого, посох усиливал все огненные чары, что через него шли, — просто за счёт энергии Плана Огня, которая лежала в основе всей магической структуры артефакта. Так что даже простенькие «Огненные ладони», сотворённые через данный фокусировщик (то есть когда энергия вытекает не просто с рук и собирается между ними, пока двеомер не будет сформирован, а пропускается конкретно через данный инструмент), могли без проблем проплавить сталь. Про «Воспламенение», «Огненный шар» и «Метеоритный Дождь» вообще молчу. То, что вещь при этом защищала своего обладателя от огня, шло уже просто приятным бонусом.

В общем, эпичность оружия пусть и не была на уровне одного из Трёх Ветров, но на голову превосходила всё, что могли сделать в том же Мензоберранзане. Лично у меня там был магический посох, сохранившийся ещё от изначального Нальфейна, да и им полученный со стороны. И тот посох по меркам города дроу считался весьма мощным и ценным, но… он всего-то и мог, что по выбору применять заклинания «Паучьей поступи» (наделение способностью ходить по стенам и потолку) и «Паутины» (покрытие выбранной области липкой и прочной паутиной). При этом он мог вместить энергии лишь на десять применений вышеописанных чар, восполнять заряды был способен лишь по три-четыре в день, и то только в месте высокой концентрации фаэрзресса либо с большим трудом лично магом в лабораторных условиях, а если вдруг потратить всю энергию за раз, то грозился обратиться в невосстановимую пыль из-за чрезмерного внутреннего напряжения. И мне, даже тому мне, который только очнулся от удара в спину при штурме Дома Де Вир, он был уже бесполезен. Этот же я, пожалуй, до сих пор могу использовать. Мою боевую мощь он увеличит очень незначительно, но сам факт, что он её всё-таки увеличит, уже говорит о многом.

К слову, нашлось тут и «проклятье», о котором упоминал Фахдлан Ибн-Хаммад, вернее, очень хитрое дополнительное зачарование.

Дело в том, что любая вещь такого калибра требует так называемой «настройки» на своего нового хозяина, срастания на энергетическом уровне. Это не делало артефакт «продолжением руки» или чем-то подобным, но позволяло, во-первых, пользоваться «пассивным» усилением, во-вторых, безопасно для артефакта пропускать через него магическую силу владельца (что в моём случае было довольно критичным моментом, ибо разница потенциалов огромна), и в-третьих, высвобождать заряд чар посоха одной мыслью, а не «кодовым» речитативом, как в большинстве волшебных палочек и иных предметах, содержащих готовые чары. И хитрожопый лич (а никем иным автор проклятья быть не мог) поставил очень специфическую… даже не знаю… заглушку.

Суть её сводилась к следующему: фрагмент магической структуры посоха, который отвечал за привязку к владельцу, заключался в «защитный кокон», изолирующий этот фрагмент по определённому признаку. В нашем случае запрет накладывался на обладателей крови текущего на момент «зачарования» владельца, а именно — основателя этой ветви народа бединов. А всех других пропускало. То есть по действию своему — действительно проклятье, что не даёт нормально пользоваться оружием, но по факту — защитное зачарование. Полезное. Просто «защищает» оно от тех, кому этот посох должен принадлежать.

И… без преувеличения, это было гениально. Поскольку эффект, в целом, благотворный, то он спокойно прошёл через половину всей защиты такого мощного артефакта, даже не потревожив ту. А итог — вот он: из чертовски мощного оружия, что способно впечатлить и, де-факто, полубога, а также было эффективно в руках полнейшего неуча и дикаря, артефакт становится просто металлической палкой с кольцом в навершии. Вероятно, в руках бединов она всё ещё могла бы обжечь нежить магическим пламенем при ударе, но спустить с подвеса заклинания — уже никак, то есть против древнего лича и его армии стала чуть меньше, чем полностью бесполезна, ведь на поверхности местные люди и так могли истребить любое количество поднятых Кэль-Гарасом мертвецов за счёт дара фаэрима, а внутри гробницы они слабели, и тут может посох обжечь при ударе или нет — разницы немного.

Изящно.

Моё почтение.