Далее впечатлённая леди в полной прострации наблюдала, как «кабинетный книгочей» без малейшего напряга ворочает здоровенные глыбы камня и расставляет их по залу, пока на очередной переносимой плите по помещению не разошёлся приятный звон, следом за которым сила, сплавляющая саркофаг в единый монолит и защищающая его от магии и физических повреждений, рассеялась, позволяя сдвинуть каменную крышку.

– Ну здравствуй, Страж Пустыни, – я с полагающимся почтением извлёк из истлевших пальцев древней мумии невредимый металлический посох, отливающий тёмной бронзой, в навершии которого располагался поставленный на ребро диск, который, едва посох оказался в моих руках, начал заполняться багровой магической энергией, быстро образовавшей завихрение, в коем при должном навыке легко можно было уловить эманации специфической энергии Плана Огня.

– Ты… всё знал?! – удивлённо воскликнула жрица, когда я назвал имя артефакта.

– Без деталей и нюансов, но да, – кивнул я.

– Но как?! Этой истории много сотен лет! – продолжала фонтанировать то ли удивлением, то ли возмущением, то ли и тем, и другим одновременно девушка.

– У меня есть способы. Именно потому я могу говорить с нашей богиней как партнёр, а не как слуга, – я повернулся к Олвирэ: – Впрочем, если пожелаешь, об этом мы сможем подискутировать потом — за бокалом-другим вина и в более подходящей обстановке, ну а пока не отвлекай меня, я должен кое в чём убедиться.

Моя собеседница слегка недовольно надулась, мол, я вся такая настроилась разоблачать и догадываться, а он, болван бесчувственный, меня отшил, у-у-у-ух, мужлан неотёсанный! Но кивнула, устремившись к стеле с древней историей, я же вернулся к металлическому древку, что, впрочем, оставалось чрезвычайно лёгким для таких толщины и размера. В склепе не имелось каких-либо дополнительных скрытых ниш или тайников, по крайней мере, так было и в игре, и в памяти меня, как Нальфена-протагониста оной игры, что переживал её события с восприятием от первого лица в реальном мире, а не условной 3D-картинке. Возможно, реальный мир и отличался, но… слишком всё совпадало в остальных деталях, чтобы я подрывался всё перепроверять и что-то искать, тем более когда главная цель уже в руках, и именно с ней и хочется повозиться.

Дело в том, что в «игровых условностях» данный посох был… не скажу, что совсем ерундой, честный магический предмет, соответствующий персонажу уровня так двенадцатого, то есть вполне себе вещь для хорошего и умелого чародея, однако… уже слабо полезный для любого, кто приблизился к планке полноценного Архимага, не говоря уже о тех, кто её перешагнул. Но суть не в этом, а в том, что это в рамках игры он мог трижды в день выпустить заклинание «Огненных стрел», и, в принципе, на этом всё. Да, заклинание перезаряжалось самостоятельно, что так-то круто и большая редкость, но помимо этого, он разве что при применении в качестве дубинки мог обжечь противника огненным уроном, а это, мягко говоря, сомнительный бонус для мага. Однако, повторюсь, это в рамках игры он мог только это, но уже в памяти не человека-игрока, а Нальфейна-протагониста этой игры среди возможностей артефакта, помимо трёх повторений «Огненной Стрелы» Третьего Круга, имелась и «Огненная Стена», применяемая два раза в день, а также «Огненный шар», что можно было применить единожды в день, и все эти чары самозаряжались за сутки.

И, как ни посмотри, это было сильное расхождение, ведь если первый вариант приходился бы ко двору просто хорошим магам, то вот второй мог быть интересен и тем, кто заслуживает зваться Архимагами. Шесть бесплатных и быстро применяемых заклинаний Третьего Круга в день — это, знаете ли, существенно. Вот и хотелось мне посмотреть, что эта вещь будет представлять из себя в моей реальности, тем более что возможности к пониманию и изучению у меня сейчас не в пример выше, чем были в том варианте истории, где ученик Дрогана Дрогансона делал всё на бегу, ещё вчера будучи просто учеником захолустной магической школы.

И вот мои глаза скрупулёзно исследуют материал и стиль изготовления артефакта, а с губ срывается первое заклинание познания…

Через некоторое время я уже мог однозначно утверждать, что на деле вещь представляла собой древний нетерильский посох, что ранее принадлежал, скорее всего, какому-то нетерильскому архимагу или как минимум мощному боевому чародею, вероятно, охранявшему тюрьму фаэрима, потому как больше вариантов, где его мог взять дикий пустынник, не имелось. В любом случае посох был создан именно нетерильцами, а после доработан, и доработал его никто иной, как фаэрим, причём явно не рядовой, раз его пришлось запечатывать, а не убивать на месте.