– Итак, история интересующей нас личности началась во времена расцвета Нетерила. Данная империя была магократической, и жил в ней высокопоставленный жрец Бога Смерти Джергала Кэль-Гарас. Ещё он был весьма могущественным волшебником, и, как и большая часть действительно могучих чародеев, он не очень хотел умирать, когда срок его естественной жизни подойдёт к концу. Только вот в древности разумные не сильно отличались от нашего времени, и борьба за власть в Нетериле бушевала не меньше, чем среди современных властителей. В итоге к моменту, как Кэль-Гарас стал высокопоставленным жрецом, у него образовалось много врагов, что были готовы из себя вывернуться, но прикончить конкурента. И хотя они не смогли сорвать его превращение в нежить, но у них получилось сделать больше — они сумели украсть у него филактерию и таким образом пленить. Тут крайне важно отметить, что филактерией Кэль-Гараса стал не просто драгоценный камень, как это бывает обычно, или собственные кости, что глупо, но самый простой вариант и частенько практикуется наиболее ограниченными в возможностях либо же принудительно личифицируемыми магами. Его филактерией стал жезл, зачарованный и благословлённый на это самим Джергалом. И такую филактерию крайне сложно уничтожить, действующий Архимаг Мензоберранзана, Громф Бэнр, например, не смог бы. Враги Кэль-Гараса, очевидно, тоже этого сделать не сумели, но они смогли запечатать немёртвого жреца в гробнице. Возможно, потом думали добить, но не успели — случился катаклизм с исчезновением магии для всего Нетерила, крушением его летающих городов и наступлением засухи, что привело к истреблению едва ли не всего народа Нетерила. У судьбы определённо есть чувство юмора: благодаря тому, что Кэль-Гарас находился в запечатанной и отрезанной от мира гробнице, он вполне смог «пережить» крушение древней Империи, в отличие от большинства своих коллег. Ну а потом принялся долго и нудно расшатывать чары на своём узилище. Но это не конец истории, – качаю головой, жестом предлагая уже собравшейся и полностью облачившейся для путешествия жрице пройти на выход. – Пока удерживающие чары на гробнице были свежи, никто вокруг и понятия не имел об угрозе, скрытой в одиноком горном ущелье, но века шли, и как бы ни были искусны древние чародеи Нетерила, они давно обратились в пыль, а их пленник был жив и активен, и постепенно оковы начали поддаваться. С учётом же могущества подобной нежити, даже небольшие эманации негативной энергии, начавшие просачиваться сквозь защиту, натурально убивали всё живое вокруг и поднимали любой труп на многие лиги пути. Так в одно из племён обитающих в пустыне Анаурок людей, называющих себя бединами, пришёл истинный кошмар. Племена бединов не особенно многочисленны, не очень цивилизованы и, откровенно говоря, абсолютнейшие пустышки в магии. Для них нашествие даже самой низшей нежити легко могло окончиться полным вымиранием. И-и-и… – придерживаю для девушки дверь на лестницу, ведущую к вершине Башни Трёх Ветров, – тут случилось чудо: один отчаянный парень умудрился найти в пустыне другую гробницу, где содержалось магическое существо «фаэрим», отчаянно враждебное как древнему Нетерилу, так и любым магам вообще. И это существо хоть и было заперто и сковано ещё самими нетерильцами, которые когда-то с фаэримами воевали, но оказалось способно к общению и переговорам. Его узилище тоже ослабло, и оно могло оказывать некоторое влияние на окружающий мир, и тут два врага древнего нетерильского чародея нашли друг друга. Бедин согласился заключить с фаэримом кровавый пакт, став чем-то вроде его жреца и привязав всё своё потомство к такой же судьбе, а фаэрим наделил его силой противостоять нежити и магии, ослаблять Кэль-Гараса и его слуг, едва те окажутся рядом, что также передавалась по наследству. И тот везунчик действительно смог спасти своё племя и остановить нашествие нежити, загнав эманации негативной энергии обратно в гробницу. С тех пор прошли уже века, и то племя до сих пор стережёт выход из подземных катакомб, попутно мечтая уничтожить живущее там зло. И мне от тебя потребуются две вещи, – остановившись в центре площадки между зубцами башни, поворачиваюсь, чтобы заглянуть в глаза жрицы. – Олвирэ, ты тут?

– (О_О)… – выражение лица последовательницы Эйлистри во всей красе демонстрировало, что моим рассказом она была впечатлена. – А?.. Да! Я слышу!

– Замечательно. Итак, первое: пусть я и иду туда, действительно желая избавить мир от самовлюблённого, властолюбивого мертвяка, который, даже если не был при жизни конченым мерзавцем, за прошедшие века в заточении им однозначно стал и заодно тронулся умом, но! – делаю паузу, выразительно поднимая палец. – Кроме этого, я преследую и ещё несколько целей. Основное — сами бедины. Оазис, где они обитают, уже является узловой точкой для многих караванных маршрутов благодаря большим запасам питьевой воды, а мне рано или поздно придётся налаживать торговлю Андрентайда с окружающими землями, и они способны стать очень неплохими торговыми партнёрами. И не только торговыми, потому как они — осёдлое племя и, в отличие от остальных бединов, грабежами и разбоем не промышляют уже века, то есть являются едва ли не лучшим, с морально-этической точки зрения, из возможных союзников в регионе. Но так как я не слишком хорош в общении с жителями Поверхности, на тебе будет задача поговорить с местными, чтобы избежать разного рода «недоразумений». Ну и дать им понять, кто в итоге им помог. Пусть среди них нет дроу, но вряд ли Эйлистри откажется от искренней благодарности народа, которому помогла избавиться от смертельной угрозы.

– Да, наверное, ты прав, – согласилась жрица, пару раз моргнув и явно озадачившись.

– Это первое. Второе: в своём стремлении справиться с нежитью они возвели у себя в оазисе храм Латандеру. И хорошо его намолили, причём, как-то узнав про филактерию Кэль-Гараса, специально подготовили всё так, чтобы жезл Кэль-Гараса достаточно было возложить на алтарь, после чего запасённая сила Бога Рассвета очистит его от Зла. Как я уже упоминал, филактерия Кэль-Гараса — это защищённый Богом Смерти артефакт, и не просто Богом Смерти, а Богом, что в тот момент объединял в себе могущество нынешних Бэйна, Баала и Миркула, то есть сразу трёх Высших Божеств. Разрушить такую вещь я… возможно, смогу, но, по-хорошему, это должен делать только другой Высший Бог либо лично, либо через свой хорошо намоленный алтарь. И тут возникает проблема…

– Какая?

– Мне лучше не приближаться к алтарю Латандера. Даже если я подойду с самыми чистыми и благими намерениями, он слишком сильно ненавидит нежить, для него это принципиально. Я, конечно, жив, но я — некромант, и не просто некромант, я сумел объединить в себе жизненную и негативную энергии одновременно. И, как ты могла понять по возможности поднимать вампиров-лордов себе в услужение, я очень силён. Иначе говоря, на моё присутствие даже рядом со своим храмом Латандер может среагировать крайне негативно. И хотя Эйлистри помогает мне с маскировкой моей силы и природы, но Эйлистри — Младшее Божество, а Латандер — один из сильнейших Высших Богов. В общем, я не хочу рисковать и подставлять её под возможный конфликт. Поэтому филактерию Кэль-Гараса на его алтарь в храме должна будешь возложить ты.

– Л-ла-а-адно, – неуверенно протянула жрица. – Это всё?