Он приехал и, рывком подняв меня с пола, утащил в машину.

Молча ехали до дома.

— Она совсем ушла? Правильно? — Тихо спросила, не глядя на мужа.

— Совсем. Тебе надо заняться похоронами. Такое горе не останется незамеченным. Приедут Зарецкие. И Куприны хотят выразить свои соболезнования…

А я не хотела никого видеть. Но уже не могла себе позволить этих желаний.

— После смерти надо отойти, — один раз заметил Андрей. — Может быть, тебе в больничку лечь? Скажем так, чтобы нервы подлечить…

А мне не нервы надо было лечить. Мне нужно было услышать хоть что-то, что она всегда будет со мной, что я не останусь никогда одна.

Беременность отложилась на полтора года.

Потом у родителей Андрея тоже произошло горе, младший брат вылетел с трассы. И все внимание было направлено в эту сторону. А потом как-то так оказалось, что забеременеть почему-то мне уже не так легко.

Каждый раз, когда Андрей видел горстки лекарств, он поджимал губы недовольно. Я очень боялась, что вдруг все окажется зря, вдруг он подумает, что это я, бракованная, ненужная.

И не знала, как с этим бороться.

Андрей тыкал пальцем в документы из больницы.

— Мне не нравится, что врачи пишут, не может быть такого, что оба партнёра здоровы, а беременность не наступает.

Андрей старался сильно.

И в какой-то момент его старания увенчались успехом, я забеременела.

Мы забеременели.

— Я поеду, — произнесла, поджимая губы и поправляя на себе тонкую, почти вуалевую верхнюю кофту, все также держась за низ живота. Мне не нравилось, когда из-за моих нервов все внутри каменело. — Андрею не нравится, что накануне родов я подолгу отсутствую.

— Конечно, ему не нравится, — зло усмехнулась Нина, тоже вставая из-за стола, обогнула его и, оказавшись возле меня, взмахнула рукой, желая положить её на живот, но я развернулась полубоком, и тогда она, слегка наклонившись, шепнула. — Конечно, он переживает за своего драгоценного наследника, потому что в противном случае ему уже года два, как поступает предложение от Тимирова, у того дочка кровь с молоком и однозначно родит ему в первый же год брака. А он вот все с тобой носится. С безродной девчонкой, от которой проку, что только, видимо, в постели устраивала до поры до времени, а так бы давно с Тимировым сговорился. Считай, сейчас ему ваш ребёнок позарез необходим, чтобы больше не получать провокационных предложений то от одного компаньона, то от другого. Согласись, намного лучше жена курица, доверчивая, безродная сирота, чем дочь одного из нефтяных магнатов, которая с детства привыкла получать то, что она захотела. Если она захотела Дмитриева. Она его получит. А уж как сам в это время будет чувствовать себя Дмитриев, ей плевать. Поэтому Андрюша у тебя трясётся над ребёнком и над тобой.

Горькая правда солью кипела на ранах души.

Я не стала ничего отвечать Нине, развернулась и медленно пошла в сторону выхода.

О том, что Андрею делали предложение поменять жену, я была в курсе, потому что присутствовала при этой встрече.

Тимиров пузатый дядька, с перстнями на пальцах, хохоча рассказывал достоинства своей дочурки, бросая косые взгляды на Андрея, а я только могла стоять и сжимать его пальцы.

А дома муж коротко заметил, что не устраивать истерик на людях мой большой плюс, достоинство, можно сказать.

Андрей был зол, понимал объективно, что я ни в чем не виновата, но хотел показать, что как бы ему дерьмово сейчас не было, он может проявить должное участие. Его пальцы на моём подбородке почти пылали.

— Не слушай никогда того, что говорят глупые людишки.

— Это Тимиров, — шепнула я тогда онемевшими губами, Андрей пожал плечами.

— Да хоть президент, неужели ты действительно считаешь, что я тот человек, который будет сидеть и перебирать? Я свой выбор сделал, меня этот выбор устраивает. Так что не расстраивайся, тебе ещё ребёнка мне рожать.

Мне на тот момент показалось, что мы закрыли тему.

А оказалось — нет.

Я села в машину и тяжело задышала, водитель бросил на меня косой взгляд.

— Может быть, позвонить Андрею Эдуардовичу? — Тихо уточнил послушный подчинённый, и я дёрнула подбородком.

— Не, домой поехали, домой.

— Вы побледнели. С вами точно все хорошо, не надо заехать в больницу?

— Нет, все, все хорошо.

Я гладила живот.

При водителе я тоже расплакаться не могла. Он же сразу напишет Андрею. Он же сразу выдаст все, что сегодня произошло. А я не знала пока, желаю ли я, чтобы Андрей был в курсе или нет.

Одна часть меня истерично орала, что это наговоры, это зависть, это злость. Другая часть меня шептала о том, что в любой шутке есть доля шутки, а остальное все правда.

Я боялась сама себе признаться, что да, Андрей мог поступать так со мной. Потому что ближе него у меня никого не было. Он был тем человеком, который подарил мне семью. Хоть в этой семье я чувствовала себя белой вороной.