— С этим свечением что-то не так, — сказал он. — Черви его едят. Потом вы, авиары, едите их птенцами. Если не едите, остаётесь обычными птицами. Никакого дара, верно?

Она чирикнула, кажется, следя за его мыслью.

— Это великая тайна, которую мы с Вати раскрыли, — тихо сказал он. — Тайна, изменившая всё…

Странно. Проговаривание вслух действительно помогало ему превращать впечатления в прямые идеи. Отец… Не поэтому ли Вати и все остальные так много говорили? Его мысли становились конкретными, когда он облекал их в слова, придавая им форму, как какому-то кошмарному зверю.

— Светящихся бабочек привлекает свет, — сказал он. — И птицы умеют находить дорогу к пруду. Даже птицы, отделённые несколькими поколениями от авиаров — привези их на остров, и они в конце концов приведут своих птенцов к пруду, чтобы те поели червей. Они знают дорогу, Рокке. Они чувствуют путь. Так что…

Что-то двинулось в глубине. Некоторое время спустя одна из змеевидных тварей вынырнула на поверхность и щёлкнула пастью, пытаясь схватить тряпку.

— Она чувствует свет, — сказал Закат. — Так же, как чувствует разум. — Он достал гарпун. — Пожалуйста, будь готова снять ментальный щит.

Рокке немедленно спряталась под сиденье, затем вопросительно чирикнула.

— Она примерно в четверть размера той, другой, — сказал он, взвешивая гарпун обратным хватом. — Я должен справиться.

Он обмотал верёвку вокруг бортового поручня, следя за тварью, которая кружила у поверхности там, где была тряпка. Она проглотила кусок мусора, хотя вряд ли это могло быть для неё удовлетворительной едой.

Сак на этот раз спряталась вместе с Рокке. Он улыбнулся им, хотя улыбка вышла натянутой и фальшивой. Вати настаивала, чтобы он пробовал такие вещи.

— Сейчас, — сказал он.

В ответ Рокке отключила свой дар. Он понял это потому, что тварь немедленно развернулась к лодке, затем поплыла в их сторону, кольца широко расходились в не-воде, безглазая голова — с пластинами, похожими на костяные листы — пробила поверхность.

Закат ждал…

Ждал…

Затем метнул точно в тот момент, когда тварь начала описывать вокруг них круг. Он попал, вонзив гарпун прямо за пластинчатой головой, где кожа выглядела менее бронированной. Гарпун вошёл глубоко. Закат ухмыльнулся — на этот раз искренне — и рассмеялся.

Тварь заверещала — пронзительный крик с несколькими накладывающимися звуками, будто внутри неё была меньшая кричащая змея. Она рванула в сторону, затем поплыла. Быстро.

— О, — сказал Закат.

Верёвка натянулась.

Лодку дёрнуло.

Он закряхтел, схватив верёвку и удерживая её, когда лодку повело в сторону за тварью. Змея оставалась у поверхности, к счастью — возможно, у твари не хватило сил утащить лодку на дно. Однако сил тащить лодку на скорости у неё было предостаточно; лодка сильно виляла, грозя перевернуться. А он отстегнул шлейку.

Может, стоило всегда её носить. В обычном океане так не делают, но…

Стиснув зубы, Закат изо всех сил пытался удержать лодку прямо, пока птицы в ужасе кричали. Он вытащил нож и, отчаявшись, сумел перерезать верёвку.

Это стоило ему гарпуна — тварь немедленно нырнула, исчезая в глубине. Закат опустился у носа лодки и вытер лицо, затем вздохнул и откинулся назад, ожидая, пока успокоится сердце.

— Что ж, — наконец сказал он, когда птицы вылезли из укрытия, — по крайней мере, мы знаем, что им можно причинить вред.

В награду за эти слова обе птицы дружно накинулись на его ногу и больно исклевали. Надо признать, он, вероятно это заслужил. Но это не значило, что он перестанет пытаться охотиться на этих тварей. Просто нужно быть умнее.

— Давайте обсудим план на следующий раз…

Глава тридцатая

Серебросвет был городом, построенным над солнцем.

Это был полноценный город внутри Шейдсмара, одно из первых мультикультурных поселений в космере, с историей, уходящей на тысячелетия назад. Здесь смешивались народы с десятков планет, и многие жили тут поколениями — начиная считать себя в первую очередь Световцами.

Архитектурный стиль города тяготел к высоте, а не к ширине: гибкие небоскрёбы причудливых форм из драконьей стали — сверхлёгкой и невероятно прочной, позволявшей строить гораздо выше, чем было бы возможно иначе. Их пересекали пешеходные мостики, а многие имели парящие капсулы-комнаты, нависающие над бездной. ЗиЦзы говорил, что они напоминают ему о доме.

Всё это было замечательно, но ни одно творение смертных или драконов не могло сравниться с ослепительным светом перпендикулярности. Названная Нексусом Серебросвета, она действительно была подобна солнцу, окрашенному в морозно-белый цвет, давшему городу его имя. Она висела в пустоте под городом, освещая всё снизу ровным, спокойным сиянием.