После великолепного парада, начались учения. Военный разбил свою армию на две части и ловко решал всякие стратегические задачи: окружал противника, открывал огонь из пушек и ружей, проводил хитрые манёвры и легко справлялся с любыми заданиями, какие король, сам хорошо понимавший в военном деле, ему задавал. Принцесса спустилась на поле боя, чтобы лучше рассмотреть военные хитрости претендента. Половина армии окружила принцессу и якобы взяла в плен, а вторая половина доблестно освободила её.

— Со мной вы будете в безопасности, ваше высочество, во все дни вашей жизни, что бы ни произошло! — торжественно произнёс Военный.

Потом принцесса хотела перейти реку и солдаты, построившись парами, сделали мост, сплетённый из собственных рук, без труда перенеся принцессу на другой берег.

— Нет равного тебе мастера в военном искусстве! — признал король, когда под вечер манёвры закончились, и армия дала салют в честь прекрасной принцессы. — Но последнее слово за моей дочерью. Посмотрим, что подскажет ей сердце.

— Я солдат, — ответил Военный. — Я мужественно и беспрекословно подчинюсь любому её решению.

А принцесса Мария пока не торопилась с решением. Она твёрдо пообещала себе сначала увидеть искусство всех претендентов, а уж потом что-либо решать.

В тот же вечер, Портному выдали рулон белого шёлка, ножницы, иголки, нитки и всё, что полагается для шитья, и стали ждать нового удивительного представления, которое должно было состояться через неделю.

Рано утром в назначенный день принцесса Мария вышла погулять на своём любимом лугу, позади дворца. Она присела на качели, увитые розами, и стала качаться, раздумывая, что за сюрприз преподнесёт ей Портной.

— Ваше высочество! Ваше высочество! — на луг выбежали служанки принцессы. — Идёмте скорее! Вас ждёт самое великолепное платье, какое только можно себе представить! Примерьте его!

Принцесса вернулась во дворец и обнаружила в своей комнате белое шёлковое платье, прекрасного фасона, идеально сидящее на её стройной фигуре. Надев платье, принцесса Мария вышла в дворцовую залу. Там стол был застелен белой шёлковой скатертью с вышитыми белым шёлком салфетками. Всё убранство было великолепно, королевская семья велела подавать завтрак и была очень довольна. Потом сам Портной вошёл во дворец и пригласил всю королевскую семью прогуляться по зимнему саду. В саду цвели белые и чайные розы, источая сладостный аромат; время шло к полудню и становилось всё жарче.

— Не желаете отдохнуть, ваше высочество? — спросил Портной. Взял принцессу за руку и повёл на её любимый луг позади дворца. В центре лужайки стоял роскошный белый дворец, которого никогда здесь прежде не видели. Это оказалась палатка, точнее, шатёр из белого шёлка. Принцесса вошла внутрь и залюбовалась её убранством, созданным только с помощью иголки и нитки.

— Это защитит вас от полуденного зноя и от ночной прохлады, принцесса, — заметил Портной. — А это, быть может, порадует ваш взор своей красотой. — Он преподнёс принцессе розу, искусно сделанную из лоскутков белого шёлка и усыпанную, словно капельками росы мелкими стеклянными бусами.

Роза была как живая, принцесса Мария тут же приколола её себе на грудь.

— Если ваше высочество пожелает, — сказал Портной, я могу сшить огромный воздушный шар, и мы полетим с вами, куда вам будет угодно.

Принцесса обещала подумать и очень довольная ушла во дворец.

"С таким мужем не пропадёшь, — размышляла она. — Но я обещала не делать поспешных выводов. Не принимать решение, пока не посмотрю до конца. Трудно представить, что кто-нибудь может превзойти Портного, но мало ли… Нет, нет, не будем спешить".

Ещё через день демонстрировал свою сноровку Кондитер. Он закончил своё творение раньше срока, и когда принцесса утром выглянула в окошко, она увидела, что юноша в белом колпаке кормит голубей хлебными крошками. Голуби порхали вокруг его могучей фигуры, словно Кондитер был доброй феей. Принцесса невольно засмеялась такому сравнению.

Собравшись, вся королевская семья вышла в сад. Кондитер встретил их у богато накрытого стола. На столе вся посуда была словно из тонкого кружевного фарфора светло-бежевого оттенка. Но это был не фарфор. Все приборы были вылеплены из теста, высушены и запечены, так что стали твёрдыми, почти как дерево. Вилки, ложки, сахарницы и чашки тоже были из теста.

— О, в случае страшного голода, если нечего будет положить в эти роскошные тарелки, можно съесть сам столовый прибор, это чрезвычайно практично! — засмеялась королева.

Кондитер подошёл и протянул на подносе две большие буханки хлеба — чёрного, из ржаной муки грубого помола, и белого, из пшеницы тончайшего помола.

— Вот с чем, действительно, вы никогда не узнаете голод, Ваше Величество, — учтиво сказал он, кланяясь.