Тревога медленно просачивается внутрь, но я отмахиваюсь от неё. Мне нужно закончить осмотр и убраться отсюда к чёрту. Бесшумно подойдя к окну, я смотрю на залитую дождём улицу внизу. Судя по углу, именно здесь стоял человек, когда наблюдал за нами раньше. Трудно судить о росте женщины, пока она сидит, но мне не кажется, что она достаточно высокая, чтобы соответствовать тому силуэту.

Значит, здесь был кто-то ещё. Дарби?

— Он уже идёт и никогда не лжёт.

Женщина беспокойно ёрзает, её ногти скребут по половицам. Судя по её состоянию, сейчас самое время уходить.

Я направляюсь к двери, но её голова резко вздёргивается. Её морщинистая кожа бледная, с нездоровым желтоватым оттенком, будто она слишком давно не видела солнца. Дикие глаза обшаривают комнату и останавливаются на моих ногах. Ужас разворачивается внутри, когда я опускаю взгляд и вижу неглубокую лужицу, собирающуюся у моих сапог — дождевая вода стекает с моей одежды и волос.

Тонкие губы женщины изгибаются, обнажая чёрные зубы, и её рука уходит за спину.

— Он сказал, что все крысы будут истекать кровью и умрут, когда все звёзды упадут с неба.

Вспышка металла привлекает моё внимание за секунду до того, как женщина вскакивает с пола и бросается на меня с неожиданной силой. Её тело с глухим ударом врезается в меня, сбивая с ног. От удара я теряю концентрацию, и иллюзия спадает, а острая боль пронзает руку. Опустив взгляд, я вижу грязный нож в её руках, рассекающий мою кожу.

Игнорируя боль, я хватаю её за руку, когда она замахивается снова, вдавливая большой палец в сухожилия на её запястье. Мой собственный клинок всё ещё в другой руке, но я стараюсь отвести его в сторону от неё. Даже несмотря на нападение, убить такую жалкую женщину кажется неправильным. Но сбросить её с себя, не причинив серьёзного вреда, сложно, особенно когда у неё нет никаких сомнений в том, чтобы ранить меня.

Она сжимает зубы, удерживая нож до последнего, прежде чем наконец выпускает его. Её взгляд следит за клинком, когда тот падает где-то у моей головы.

— Знаешь, что говорят о голодных крысах? — хрипло спрашивает она.

Запах её дыхания почти душит меня, когда я наконец перехватываю и её второе запястье.

— Они кормят голодные рты.

Она щёлкает зубами, устремляя взгляд на мою руку и наклоняясь, чтобы укусить её.

Я готовлюсь к боли, но её не следует.

В следующий миг её с меня срывают. Её бьющееся тело с грохотом врезается в стену, а затем сползает на пол.

Торн стоит надо мной, его мстительный взгляд прикован к женщине. Я слышу, как она кашляет, пытаясь вдохнуть, но не могу отвести взгляд от Жнеца. Сухожилия на его челюсти напрягаются, когда он смотрит на меня.

— Ты в порядке? — спрашивает он, и его голос твёрд, как кремень.

Я киваю, наконец поднимаясь на ноги. Верхняя губа кривится, когда я замечаю свежий слой грязи, покрывающий мою одежду. Честно говоря, я даже не уверена, откуда он — с пола или с женщины.

Скорее всего, и оттуда, и оттуда.

Я пытаюсь стряхнуть его, но шиплю, когда движение тянет за рваный порез на руке. Взгляд Торна сужается, задерживаясь на ране, прежде чем скользнуть к ножу, лежащему в нескольких футах от нас. Комната темнеет, когда он снова поворачивается к старухе.

— Кто ты такая? — требует он.

Из неё вырывается смех, когда она перекатывается на спину.

— Не важно, кто я. Важно, кто он.

Мои брови сходятся.

— Ты говоришь о Дарби? Он был здесь?

Рот женщины широко раскрывается, и из неё вырывается жуткий хохот.

— Ответь на вопрос, — рычит Торн.

Её внимание на мгновение переключается на него, затем возвращается ко мне — к моему ошейнику. Что-то вспыхивает в её глазах, и её руки дёргаются.

— Он идёт за тобой, маленькая крыса.

Дрожь пробегает по моей коже.

— Кто?

— Крысы могут бежать, и крысы могут прятаться, — поёт она, игнорируя мой вопрос.

— Скажи мне! — кричу я.

В ответ она лишь снова начинает напевать.

Торн вздыхает.

— Пойдём. Мы от неё ничего не добьёмся. Нам нужно уходить.

Он направляется к двери, ожидая, что я последую за ним.

Я не могу избавиться от ощущения, что эта женщина что-то знает. Если бы мне удалось заставить её ответить, возможно, это дало бы нам новую зацепку. Хоть какой-то намёк на то, где скрывается Дарби.

Но Торн прав.

Что бы она ни знала, она давно утратила способность это выразить. Тяжёлая жизнь заперла её в безумии. Засунув руку в карман, я достаю несколько монет и кладу их на пол перед ней.

— Купи себе еды, — говорю я.

Её взгляд снова встречается с моим, и вспышка жестокости в нём заставляет меня задуматься, не пожалею ли я, что не убила её, когда была возможность.

Отбрасывая мрачную мысль, я разворачиваюсь и выхожу за Торном. Голос женщины эхом разносится по коридору, теперь громче, чем прежде.

— Он уже идёт и никогда не лжёт.

Мы молча спускаемся по лестнице.

— Он сказал, что все крысы будут истекать кровью и умрут, когда все звёзды упадут с неба.