Когда Джо, будь он проклят, Андрес уставившийся на мою грудь и отбросивший разорванную рубашку облизнул губы и шагнул ко мне, я врезала каблуком одной туфли по его ноге и не стала дожидаться, чтобы проверить насколько сильно ему досталось, прежде чем пустилась наутек перепуганным кроликом, в ту сторону, откуда и пришла.

Солнце уже почти скрылось, и лишь слабая тень накрывала землю. Я бежала все дальше и дальше, пока не преодолела бОльшую часть пустого поля сахарного тростника, не обращая внимания на витающий в воздухе тяжелый аромат и стаи ворон, наблюдавших за тем, как я несусь по дороге обратно к домику моей Басти.

Опомнилась я только когда оказалась рядом с домом, за оградой с южной стороны, позади сарая с инструментами на левой части участка, где мы с Сильвом, проявив смекалку, построили небольшой домик на дереве, на одном из самых больших дубов на участке. Этот домик представлял собой не более чем несколько рассохшихся досок, связанных между собой истершейся веревкой в узлы, и того, что осталось от жестяной крыши, которую Арон снял, когда ремонтировал сарай для инструментов. Но он был достаточно надежным, а мы были еще достаточно малы, чтобы поместиться в нем без вреда для себя. Теперь это казалось самым безопасным местом, чтобы спрятаться от Джо Андреса, если он все еще преследовал меня. Я забралась на дерево и оказалась в глубине маленькой хижины, не успев толком подумать, что делаю.

— Сьюки!

Шепот раздался где-то в районе моего затылка, пробиваясь сквозь кровь, бьющуюся в ушах. Звук был едва различимым, освещенным тусклым светом сознания в моей голове, выходящим за пределы домика на дереве.

«Я в безопасности. В безопасности. Но, возможно, он все еще идет за мной».

Слишком много всего бурлило во мне в тот момент, в основном страх и беспокойство, что Андрес найдет меня или того хуже, что он солжет, что я напала на него, и полиция придет за мной. Это был бы конец для меня, что бы я ни сказала. Они никогда не поверят мне, в отличие от этого толстого белого человека. Никогда.

Но главным образом, мой собственный мозг наносил мне наибольший ущерб, подкидывая тяжелые для восприятия образы. Это был не просто ужас перед наказанием за то, что я ударила белого человека. В моем сознании продолжали крутиться картины того, что могло произойти: потное, жирное тело, скользящее по мне, короткие пухлые пальцы, трущиеся о меня, запах его рта и языка и горячая жидкость, оставленная на моей коже, после полученного им удовольствия.

Меня затошнило и я, решив, что, так и случится, даже встала на колени, склонившись над открытым отверстием.

Внизу я видела скрученные, длинные корни дерева, которые расходились по двору, напоминавшие мне искривленные конечности и сломанные кости под слоем земли.

Голова кружилась и плыла, и я не могла заставить дрожь в руках утихнуть. Когда снова прозвучало мое имя, прошла целая минута, прежде чем оно все же достигло моих ушей.

— Сьюки!

Все мое тело задрожало от облегчения, когда одурманенный мозг наконец сообразил, что это Дэмпси зовет меня по имени, а не Андрес или какой-нибудь дьявол из самого ада. Когда я не пошевелилась и ничего не ответила, он забрался в хижину, едва просунувшись в отверстие — он стал намного крупнее, чем в детстве.

— Привет.

Он не попытался дотронуться до меня, когда оказался напротив меня, наблюдая как я встаю на колени, прижимаясь к стене и натягивая юбку на колени.

— Что случилось?

Его голос был таким мягким и низким. Он был похож на шепот или на песню, которую я знала, но никогда не слышала раньше. Его высокий рост и сладкий аромат его кожи проникали в мое нутро, наполняя радостью и счастьем каждую пору моего тела.

— Сью?

Я хотела взять его за руку, когда он потянулся ко мне. Мне так хотелось, чтобы Дэмпси обнял меня и прижал к себе, чтобы я намочила его рубашку своими слезами и прижалась к нему. Было бы хорошо, так хорошо, хотя бы ненадолго, раствориться в его объятиях и забыть обо всех своих проблемах. Быть с ним в том мире, который мы могли бы создать вместе в этой маленькой хижине, расположенной среди ветвей и листьев большого старого дуба моей Мими Басти.

Но это было невозможно. Не сейчас, когда Андрес, возможно, охотился за мной. Не тогда, когда он, вероятно, уже распускал слухи о том, что его глаз налился фиолетовым цветом и покрылся синяком. Не в тот момент, когда папаша Дэмпси, слушал все, что говорил Андрес, и прямо сейчас звонил в полицию, заставляя их тащиться по нашей гравийной дороге, чтобы затащить меня в одну из этих больших полицейских машин.