В результате, я отпрянула от протянутой руки Дэмпси. В моих пазухах все еще ощущался запах дыхания Андреса, я чувствовала его грязные руки, обхватившие меня, слышала звук рвущейся ткани и снова ушла в себя. Казалось, что я могла как-то опорочить его, просто прикоснувшись к нему.

Но Дэмпси был упрямым мулом, как и я, и вскинул бровь, с любопытством, и немного обеспокоенно, прежде чем опустил руку на свое колено.

— Ну-ка, Сью, рассказывай, что тебя так напугало.

Он придвинулся ближе, и тепло его тела принесло мне успокоение. Пот струился по моей спине, и, хотя я до этого бежала быстро и энергично, в условиях небольшой весенней жары, мне было холодно, словно мои кости были вырезаны изо льда. По коже пробежали мурашки, и я казалась себе похожей на ощипанную курицу.

— Я…

Могла ли я рассказать ему? Сколько раз Дэмпси предлагал мне высказать все, что меня тревожило? С десяток? И еще сотню, когда он сам делал это, не нуждаясь в расспросах. Он был моим другом, всегда им был. Даже когда его мама и папа говорили ему держаться подальше от меня и моей семьи. Даже когда все его лицо было в крови, а губа разбита. Даже тогда Дэмпси все равно хотел слушать все, что занимало мое внимание.

— Сью, — произнес он, снова потянувшись ко мне.

На этот раз я не отстранилась. На этот раз я хотела, чтобы он прикоснулся ко мне, хоть самую малость, чтобы проверить, согреет ли меня это прикосновение.

Но тут Дэмпси опустил руку, бросив взгляд на мою разорванную рубашку.

— Кто сделал это с тобой?

Когда я не ответила, челюсть Дэмпси сжалась, а линия рта стала жесткой, будто кто-то прошептал ему на ухо что-то грязное и непристойное, и от одного этого звука у него распушились перья.

— Кто, черт возьми, сделал это с тобой?!

Он откинулся назад, опустился на колени и уставился на меня, сжав руки в кулаки.

— Это был… Боже, Сью, это был мой брат?

— Что?

Мой голос был тихим и потрясенным, вероятно, потому что я не могла поверить в его вопрос. Малкольму Симоно было почти восемнадцать, и он ненавидел любого человека, мужчину или женщину, который не выглядел так же, как он и его окружение. Он ненавидел чернокожих еще сильнее, чем его отец. Дэмпси должен был сообразить, что не стоит об этом спрашивать, но в тот момент мне показалось, что в его сознании не было никакого здравого смысла.

— Так и есть. Этот сукин сын. Я же знал, что он дома. И знал, что он пьет, если этот ублюдок…

Он продолжал бормотать про себя, расхаживая по кругу, пока не произнес что-то грубое и грязное себе под нос и направился к отверстию, ведущему на лестницу вниз.

— Нет!

Он не остановился, пока я не схватила его, потянув за руку.

— Дэмпси, не будь дураком. Это был не твой брат. Клянусь.

Он развернулся лицом ко мне, его рот все еще был крепко сжатым и безжалостным, когда он взглянул на меня.

— Это был не Малкольм, дорогой, я тебя уверяю.

Он смотрел на меня напряженно, но слово «дорогой» подействовало на него как бальзам, не давая дальше разгораться его ярости. Ему нравилось, когда я называла его так, ведь я не часто делала это. Но чем внимательнее смотрел Дэмпси, тем более замерзшей и неопрятной я чувствовала себя. Быть может, там, где этот старик хватал меня, появились какие-то следы — синяки или царапины? Я была слишком напугана, чтобы посмотреть вниз и слишком поглощена суровым выражением лица Дэмпси. Пока я находилась в неподвижности, он рассматривал меня сверху вниз: мое лицо, волосы на голове, снова лицо, скулы, пока не остановился, чтобы посмотреть на мой рот. Клянусь, в его взгляде было что-то необычное — он стал похож на человека, у которого нет ничего, чем наполнить свой желудок. Дэмпси шагнул ближе, положил руки мне на плечи, и я позволила ему это. Мне понравилось, как его пальцы ощущаются на моей коже, как одна ладонь полностью накрывает мою ключицу. Но потом этот момент пропал, когда он осознал, насколько сильно разорвана моя рубашка, и застыл на месте.

Его кожа стала белее белого, в то время как моя розовела и разгоралась на моих щеках, пока его взгляд путешествовал по моей шее, упираясь в бежевую бретельку моей потрепанной нижней рубашки.

— Кто…

Он прочистил горло, словно что-то сухое, вроде сена, застряло в глубине его рта.

— Кто?

Это был вздох, который я выпустила, чтобы вернуть его внимание к моему лицу, и снова его выражение застыло на грани гнева и волнения, чего я никогда не видела у него раньше.

Не было смысла лгать. Дэмпси поверит мне, даже если никто другой не захочет. Никто из тех, кто имел для меня значение.

— Это был Джо Андрес. Он был пьян и подкрался ко мне на северной стороне поля твоего отца.

Он кивнул разок, и его челюсть вновь напряглась, поэтому я поспешила успокоить его:

— Скорее всего, он был слишком пьян, чтобы понимать, что делал…

— Что именно он сделал?

Давление его пальцев на моих плечах усилилось.