Я застываю в тишине. Почти. Рука как-то неудачно ложится на край стола, задевает нож - и я дёргаюсь, перехватываю его, чтобы не отправить на пол.

А потом слишком долго смотрю на несчастный прибор. На кромку без привычных зубчиков, на ручку из тёмного дерева и на светлые узоры в виде листьев. Что-то растекается в груди. Даже опомнившись, я с трудом возвращаю взгляд мужчине.

- Вы умираете?

- Немного быстрее, чем ты.

Спокойный тон. Едва уловимо изогнутые губы. Он говорит всё это… так же, как и любые жуткие вещи в прошлом, в том и дело.

Потом до меня доходит про два года.

- Поэтому император решил, что можно отделаться от вас на короткий срок?

- Наверное, он мог бы найти мне и другую жену. Или нет. В любом случае, ему, кажется, понравился вариант с райной, которую я ему поднесу. - Принц снова усмехается. - Я сам сын райны. Должен был понять, честное слово.

Я вспоминаю и другое: как царственный гад говорил, что его брат стал чаще ошибаться, хуже обращаться с магией - будто это его вина… Хочется прижать руки к вискам.

- Извините, я задам ещё один вопрос, - голос становится ещё тише. - Если вы умрёте за два года, пусть даже немного больше - какой смысл вообще вас опасаться? Какой смысл сажать вас на трон?

- Видишь ли, как я говорил, стул из серебра не обладает особо интересными свойствами. Но в распоряжении императора есть другие… вещи. Мировой источник магии. Ресурсы. Которые могли бы и резко продлить мне жизнь, и вовсе помочь справиться с этой неприятностью. При хорошем раскладе мне бы даже достали их до переворота - просто при наличии наследника.

- Погодите, то есть, вас можно вылечить?! И ваш брат мог бы? Но вместо этого он следит, чтобы вы умерли здесь, на севере?

- Есть некоторые нюансы, птичка. Возможно, ты даже сочла бы их важными. Но в целом наша братская любовь выглядит так.

Я отворачиваюсь и смотрю в сторону. В окно.

Эти двое… В голове мелькает слишком много всего, в груди почему-то давит.

- Ты как будто не рада, - настигает меня мужской голос.

Резко возвращаю мужу взгляд.

Наверное, возмущаться в моём случае лицемерно. Я сама говорила, что не расстроюсь. Я думала о его смерти.

Но… возможно, представлять - это немного другое.

- Останешься вдовой, - продолжает муж. - Даже получишь кое-что в наследство. Дредгар мог бы тебя забрать, но скорее всего не станет, не после меня, это унизительно.

Ради всего доброго, он серьёзно?!

- А без императорских сокровищ вы не можете решить проблему? - вырывается из меня вместо любого нормального ответа. - Что-то придумать? Это же не невидимая болезнь, которую ваша цивилизация понятия не имеет, как лечить. Вы знаете, что способ есть - и вы второй человек в огромной империи или близко к тому.

Теперь молчит принц, странно меня изучая поверх кружки, которую подносит ко рту.

Я внезапно не знаю, что ещё хочу сказать. Как вообще реагировать? Что делать? Внутри что-то ворочается. И колет. Я не то чтобы чувствую вину, но… Просто вдруг думаю: может, и не стоило разбивать это его беспечное настроение пятнадцать минут назад? Может, и правда надо было дать ему сегодня поесть спокойно?..

А потом губы произносят полную чушь:

- Спасибо, что рассказали.

“Спасибо” - ужасное слово! Я не благодарна ему, ни за что. Ни откровенность, ни даже спасение жизни не вернут меня домой, в покой и безопасность.

Но это слово - самое простое из подходящих по тону. И я грубо использую его, чтобы выразить нечто другое. Всё, что сейчас разогнало чувства в груди и выдуло связные мысли из головы. Всё, что забрало другие слова с языка, оставив странную кислоту.

Принц откидывается на спинку стула, и я понимаю, что с “поесть” он всё же справился куда лучше моего.

- Ты всё-таки пришла с какими-то делами, - произносит он после молчания. - Сейчас доешь и через час придёшь в лабораторию и всё расскажешь. Скал тебя позовёт.

С этими словами он откладывает салфетку и встаёт из-за стола.

Глава 16. Сердца

- Они хотят чего?

Когда я рассказываю про гарпий, принц… нет, я бы не сказала, что он приходит в ярость. Он всё-таки не так уж часто злится. Но льдистые глаза сверкают, а голос становится таким угрожающе тихим, что по спине бегут мурашки.

- Мне стоит полететь и дать зверю сжечь их.

Он сидит в кресле, как всегда гордо и прямо. Я хожу мимо окон - удивительно больших для севера. Толстые, но чистые стёкла пропускают свет, приглашают рассмотреть осенние пейзажи с высоты.

- По-моему, они были в отчаянии! - Останавливаюсь перед мужчиной. - Наверняка же понимали, что угрожать глупо. Но, видимо, остаться ночью без защиты они боятся ещё больше, хотя вы гораздо лучше моего представляете, что там ждёт.

Скал вообще молчит и смотрит на нас странно, сидя на диване.