— Детали пришлю завтра. Спокойной ночи.

— Да.

Я сбрасываю звонок и долго смотрю в экран, пока внутри все рушится. Это тот знак, которого я ждал?

Я возвращаюсь в спальню, все как в тумане. Ложусь рядом с Катей и обнимаю ее крепче, чем обычно. Грусть накрывает меня тяжелым одеялом.

— Илюша… — шепчет она во сне.

Я держу ее сильнее.

— Я люблю тебя, — тихо говорит она, не просыпаясь.

Я закрываю глаза. Вот теперь да… Я влип.

Днем я сижу в баре за высоким столом у стены и смотрю в экран телевизора, не видя игры. На плеч будто нагрузили бетон. Через стекло вижу, как заходят братья — разговаривают, смеются.

Ярослав сразу идет к стойке. Тимур хлопает меня по спине и плюхается рядом.

— Что такого важного, что ты собрал нас в баре в… — он смотрит на часы, — без десяти двенадцать утра?

— Все, — коротко отвечаю я.

Кирилл хмурится:

— Что случилось?

— Судьба решила надо мной поиздеваться, — сухо говорю я.

Тимур поднимает бровь:

— В каком смысле?

— В самом неприятном.

Кирилл раздраженно выдыхает:

— Ты можешь нормально объяснить?

Ярослав возвращается с подносом пива, ставит перед нами.

— Ну?

Я делаю глоток.

— Я счастлив.

Они кивают: да, заметно.

— И вы знаете, что я помешан на Маргарите Бушуевой и уже полгода гоняю частного детектива, чтобы найти ее.

— Да, — хором отвечают они.

— И вы знаете ту блондинку с аукционов, которая всегда исчезает, и у меня было ощущение, что я… должен ее встретить.

— Балерина, — кивает Тимур.

— Она.

Я делаю еще глоток.

— Вчера детектив написал, он нашел Маргариту Бушуеву.

— Отлично, — оживляется Кирилл.

— Балерина — это она.

У них лица меняются.

Ярослав откидывается на спинку:

— Ну… прекрасно.

— И… Катя вчера сказала мне, что любит меня, — добавляю я.

Тишина такая, что слышно, как где-то звякает посуда.

Я выдыхаю и продолжаю:

— Я всю жизнь ждал знака. Думал, что будет какая-то судьбоносная встреча. Я был одержим одной женщиной и искал другую — и выясняется, что это один и тот же человек. И все это — в тот момент, когда моя новая девушка… — я делаю паузу и морщусь, — да, я сказал это, девушка… говорит, что любит меня.

— Жесть! — выдыхает Ярослав.

Тимур и Кирилл синхронно кивают.

— И я, кажется… — я замолкаю. Потом честно: — Я знаю, что люблю Катю.

Тимур закрывает лицо ладонью.

— Ну, все. Ты пропал.

— Ты вляпался, — кивает Кирилл.

— Какой план? — спрашивает Ярослав.

— Я не спал. Всю ночь прокручивал варианты.

— Например?

— Если Маргарита — «та самая», с кем мне надо быть? Я с первой секунды, как увидел ее картину, понял, что она особенная. Я годами хотел Балерину издалека. И то, что это один человек… — я пытаюсь подобрать слова. — Это взрывает мозг.

Братья слушают молча.

— Но есть Катя. Мы столько лет друг друга не переваривали. Я вообще не смотрел на нее. А потом щелкнуло — и все. И теперь я не могу даже представить, чтобы она была не со мной.

Я делаю глоток — горько.

— Ты впервые за долгое время выглядишь живым, — тихо говорит Ярослав.

— Потому что я живой. С ней я… нормальный. Мы почти каждую ночь вместе.

Кирилл приподнимает брови:

— Каждую? Прямо каждую?

— Да. Мне даже думать тяжело, что она будет спать одна у себя дома.

Тимур шумно выдыхает:

— Тут вообще без вариантов.

— Каких вариантов? — спрашивает Ярослав.

Я смотрю на них и говорю честно:

— Либо я остаюсь с Катей и всю жизнь думаю «а вдруг», либо я еду к Маргарите и ломаю Кате жизнь.

Кирилл щурится:

— Ты сможешь просто взять и уйти от Кати?

— Я не знаю, — выдыхаю я. — Но, если уйду сейчас, я буду самым большим идиотом на свете.

Тимур морщится:

— И это мягко сказано.

Кирилл язвительно бросает:

— Вот поэтому я никогда не влюблюсь. Не собираюсь отдавать себя кому-то на растерзание.

Тимур закатывает глаза:

— Когда любишь, ты отдаешь сердце, а не строишь из себя железного человека, умник.

Ярослав вздыхает:

— Что ты собираешься делать?

Я медленно провожу рукой по стакану.

— Я не могу жить с чувством «а вдруг». И я не хочу строить отношения с Катей, когда над нами уже висит эта тень.

Кирилл резко говорит:

— Ты идиот, если сейчас все испортишь с Катей. То, что она тебя вообще терпит, — чудо. А то, что любит, — это вообще из разряда запредельного.

Я поднимаю глаза.

Он продолжает уже тише:

— У тебя с ней что-то настоящее. Держи это обеими руками и не отпускай.

— Согласен, — кивает Тимур.

Ярослав смотрит на меня долго, потом говорит: