— Но это точно не ты. Ты идеальная клиентка. Вспомни, как ты выглядела на прошлой неделе, — подмигивает он.

Я смущенно улыбаюсь, и в голову приходит мысль. Я колеблюсь, смотрю на шкаф.

— Может… тебе действительно помочь мне кое-что докупить? — неуверенно говорю.

— Ого-го…

— Я имею в виду… — кручу пальцами край одеяла, смущенная тем, что вообще это произнесла. — Ну…

— Ты же не зациклена на внешности.

— Вот именно, — вздыхаю.

— Но парочка подсказок лишней не будет, — заканчивает за меня.

— Да, — улыбаюсь. — Что бы ты надел завтра на работу, будь ты мной?

Даниил смотрит мне прямо в глаза:

— Если бы хотел…

Его голос затихает.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Просто выглядеть хорошо.

— Чтобы впечатлить одного начальника? — уточняет он.

— Нет. Это не имеет к Илье Мельникову никакого отношения.

Даниил идет к моему шкафу и начинает перебирать одежду.

— Милая, вот как раз должно бы, — слышу его голос где-то из глубины. — Где твои юбки?

Я морщу лоб, приподнимаюсь на колени.

— В смысле где?

— Рабочие юбки, где они?

— Э-э… — думаю. — Я обычно в брюках хожу.

Он высовывается из шкафа.

— Каждый день?

Я киваю.

— Ты еще и в балетках ходишь, наверное?

— Ну, не совсем прям без каблука… — оправдываюсь.

Он закатывает глаза и снова исчезает в шкафу.

— Просто не вижу смысла мучиться на работе, — говорю. — Хочется удобства.

— Я не понимаю. Вот выглядеть серенько — это должно быть мучением, Катюша, — отзывается Даня.

Тяжело вздыхаю.

Из шкафа вылетает вешалка с рубашкой и падает на пол.

— Ты что делаешь?

— Разбираю этот кладбищенский склад, — бурчит он.

— Сейчас? Уже десять вечера.

— Я тут вообще ничего найти не могу.

— В смысле «ничего»? Там все по секциям разложено, — возмущаюсь.

— Да, секция «ерунда» и секция «совсем ужас», — комментирует Даниил и выкидывает еще две вешалки. — Это вообще что?

Я слушаю, как он там возится. Через секунду на пол летит пара обуви, потом еще несколько вещей.

— А рубашки? Где рубашки, которые ты носишь? — не унимается он.

— Ты слепой, что ли? — не выдерживаю я. Вскакиваю, захожу внутрь и показываю. — Вот же они.

Даниил хмурится, перебирая мои «сокровища».

— Это все? — поражается он.

— Ага.

— Срочно веду тебя по магазинам, — выносит он вердикт.

— Я не потяну твои бутики, Дань, — вздыхаю.

— Чтобы выглядеть хорошо, не обязательно тратить состояние, Катенька, — отвечает он тоном «очевидно же». Поднимает какую-то рубашку, смотрит и качает головой. — Это ты где вообще взяла?

— В универе.

Он резко поднимает брови.

— Ты носишь эту рубашку со времен универа?

Я пожимаю плечами.

— Наверное.

— Господи! — выдыхает он и продолжает копаться. Потом достает длинное черное платье простого кроя, без рукавов. Прикладывает ко мне. — Вот с этим можно работать.

Задумывается.

— Слушай, у меня в машине пакет с образцами, по-моему, там есть рубашка.

Он вылетает из комнаты. Я слышу, как он сбегает по лестнице, хлопает входная дверь. Спустя минуту он уже снова бежит наверх, перепрыгивая через ступеньку. Я невольно улыбаюсь: это правда его стихия, он обожает этим заниматься.

Вернувшись в мою комнату, он расстегивает молнию на сумке, достает черную рубашку и довольно улыбается:

— Вот эта.

Я недоверчиво смотрю на нее.

— Эта?

— Поверх платья.

Я морщусь.

— Что?

Он разворачивает меня лицом к кровати, кладет руки мне на плечи.

— Просто доверься. Я знаю, что делаю.

В зеркале лифта я уставилась на свое отражение. Сама себя не узнаю.

На мне длинная черная юбка-карандаш (по совместительству — то самое платье), сверху — черная приталенная рубашка на пуговицах, несколько верхних расстегнуты. Узкий лакированный ремень подчеркивает талию. На ногах — черные лодочки на каблуке, со свадьбы моей двоюродной сестры Маши.

Волосы распущены, уложены, макияж — аккуратный, но заметный. Я даже в клуб так не наряжаюсь, не то что на работу.

И я не понимаю, почему решила устроить все это именно сейчас… но факт остается фактом.

Я шумно выдыхаю, в животе пляшут нервы.

Сейчас у меня встреча с Ильей, и я как раз еду на его этаж. Я снова смотрю на свое отражение, и меня передергивает. Боже, как глупо. Что я творю?

Я жму на кнопку шестнадцатого этажа: нужно выйти. Я не могу показаться ему в таком виде. Он все поймет.

Лифт, как назло, проезжает шестнадцатый этаж и несется наверх. Я зажмуриваюсь. Отлично…

Двери открываются на самом верхнем этаже, я опускаю плечи и выхожу в приемную. Все черное, модная стена из темного дерева. Огромные золотые буквы ясно дают понять, где я нахожусь, будто я могла забыть: МЕЛЬНИКОВ МЕДИА.

Черный мраморный пол, все здесь просто кричит о том, сколько это стоит.