— Что у вас там происходит? — слышится голос из трубки.

— Пациентка сейчас обратно вырубится, — сквозь зубы отвечаю. — Вот что происходит.

— Как вас зовут, девушка? — слышу из телефона.

Катя хмурится:

— Катя Лаврова.

— Что случилось?

— Я… не помню, — шепчет она, озираясь.

— Вы принимали лекарства? — спрашивает диспетчер.

— Нет, — отвечает она.

Я поднимаю коробку и демонстративно трясу ей.

— Знакомо выглядит?

— А… — она кладет ладонь на лоб, вспоминает. — Да. Я выпила обезболивающее.

— От чего обезболивающее? — продолжает допрашивать голос.

— От болей при месячных. — Ее взгляд скользит по мне.

Я закатываю глаза. Ну прекрасно, я теперь вообще все о ней знаю.

— И сколько выпили? — спрашивает диспетчер.

— Всего две.

— Точно?

— Точно.

Тру переносицу.

— С тобой даже на тихую вечеринку лучше не приходить, — бурчу я вполголоса.

— Попробуйте сесть, — говорит диспетчер.

Катя пытается приподняться, ее качает. Беру ее за руку, помогаю сесть.

— Голова кружится, — шепчет она.

— У вас просто сильная реакция на этот препарат, — спокойно объясняет диспетчер. — Вас клонит в сон, вы немного дезориентированы. Такое бывает.

— То есть с ней все нормально? — резко вмешиваюсь я.

— Ей нужно отлежаться, — отвечает голос.

— Я отвезу ее в больницу, пусть врачи посмотрят, — решаю.

— В приемном покое можно просидеть часами. Если она действительно приняла только две таблетки, ей нужно выспаться, и все.

Смотрю на Катю:

— Сколько ты на самом деле выпила?

— Две.

Я сверлю ее взглядом.

— Я серьезно.

— Честно.

Сжимаю губы.

— Ладно.

— Есть кто-то, кто может вас забрать, девушка? — спрашивает диспетчер.

— Я отвезу ее сам, — говорю я.

Катя пытается встать.

— Все нормально. — Тут же поскальзывается и снова падает.

— Поздравляю, вы отлично справились! — говорит диспетчер.

Надменная корова.

— Да, жаль, что я не могу сказать того же о вас. Еще повезло, что она не умерла с вашей черепашьей скоростью. Никакого чувства срочности. Работайте быстрее в следующий раз! До свидания! — Я сбрасываю звонок.

Катя смотрит на меня, и ее тяжелые веки снова закрываются.

— Ладно, — вздыхаю я. — Поехали, отвезу тебя домой.

— Я в норме, — бормочет она, не открывая глаз. — Просто… переночую здесь.

Начинаю собирать вещи с пола.

— Тебе надо разобрать свою сумку, она набита хламом. — Пихаю все обратно.

— Как ты… — тихо шепчет она, даже не открывая глаз.

— Почему она такая огромная? Это не сумка, это чемодан, — возмущаюсь я.

Катя морщится, трет лицо рукой.

— Просто… заткнись, — шепчет.

«Ого, мы теперь на „ты“. Ну, неудивительно после такого…»

Вешаю ее сумку себе на плечо, беру ее за руку и поднимаю. Она шатается, я придерживаю ее за талию.

— Давай, поднимайся. Соберись.

Она поднимает на меня сонный взгляд, волосы растрепаны, и я неожиданно для себя чувствую, как на лице появляется улыбка.

— Что?

— Ты представляешь, насколько сейчас дурно выглядишь, Лаврова, — усмехаюсь я.

— И я… в своей красной… форме для волейбола, — бормочет, заплетаясь.

Я улыбаюсь, ведя ее к лифту:

— Какое огорчение.

Глава 5

Я медленно веду ее к лифту и жму кнопку. Она покачивается, я обнимаю ее, удерживая на ногах.

— Стой смирно.

Она поднимает на меня глаза, я невольно ухмыляюсь.

— Не надо… — бормочет и заваливается набок.

Я притягиваю ее обратно к себе.

— Не надо что?

— Раз… — глаза у нее «плавают», — …дражать меня.

Я тихо смеюсь.

— Нереально.

Двери лифта открываются, я завожу ее внутрь, мы поворачиваемся вперед. Катя кладет голову мне на плечо и закрывает глаза. В отражении на стальных створках вижу нас двоих — картина, которую я никогда бы в жизни не ожидал увидеть. Катя Лаврова — сонная и спокойная, под моей рукой.

Двери открываются в холл, я медленно вывожу ее наружу. Она такая тихая.

— Все хорошо, Илья Сергеевич? — подскакивает охранник.

— Она уже приходит в себя, реакция на таблетки.

— Может, чем-то помочь? — Он растерянно смотрит то на меня, то на нее.

— Нет, спасибо. Я прослежу, чтобы она добралась домой.

Охранник чуть ли не бегом несется к двери, распахивает ее перед нами.

Мой «Бентли» стоит у входа, Андрей выходит из машины, хмурится, увидев, что я практически тащу Катю на руках.

— Что с ней?

— Просто вырубает, сильное обезболивающее. Сейчас отвезем домой.

Он поспешно открывает заднюю дверь.

— В машину, — говорю я Кате.

Она закрывает глаза, прижимается лбом к моей груди:

— Я лучше… пешком дойду.

Господи…

Я кладу ладонь ей на макушку, разворачиваю и одним уверенным движением буквально вталкиваю в салон.

— Ай! — морщится она.