Кем, блядь, он себя возомнил? Она пропускала то, что Бесеркир говорил Отису — их голоса терялись в этой возне, пока она пыталась вырваться, — поэтому она повернулась в их сторону. Вглядываясь поверх толпы, она увидела пару громил в чёрной форме, которые приближались к Отису сзади.

— Я понимаю. Вы можете думать, что это не так, но я понимаю. — Голос Бесеркира разнёсся над поляной, когда он неторопливо приблизился к Отису. — Я знал многих, кого тронула их жалкая участь, но лишь потому, что они слабее нас, вовсе не следует, что мы обязаны их защищать, потакать им. Они занимают работу, которую могли бы куда лучше выполнять артемиане, они едят пищу, которая иначе поддержала бы тех, кто отдаёт сообществу, а не истощает его.

Отис стоял прямо перед мужчиной, выпрямившись во весь рост, с высоко поднятой головой, когда остановился перед ним.

— Это неправильно. — Отис покачал головой и взмахнул своей здоровой рукой на море лиц позади себя. — И мы не позволим вам причинить вред кому-либо ещё здесь, человеку или кому бы то ни было.

Аэлия выбрала этот момент, чтобы резко развернуться и ударить коленом возвышающуюся гору мышц, всё ещё державшую её, прямо между ног. Сильно.

Когда она хотела, она могла двигаться очень быстро, и, поскольку он был отвлечён происходящим вокруг, ей удалось застать его врасплох. Она почувствовала лёгкий укол сожаления, когда ощутила, как они сминаются под её коленом; её мысли на мгновение метнулись к тому, как всего несколько минут назад её так и тянуло воздействовать на них совсем иным образом. Но времени на такие размышления не было.

Он мог выглядеть самым грозным ублюдком, которого она когда-либо видела, но даже самые крепкие парни сгибаются пополам от удачного удара коленом в пах. Он выпустил её и согнулся вдвое, прижав ладони между ног, и она воспользовалась этим мгновением, чтобы рвануть в гущу толпы.

Люди в своём ужасе теснее прижались друг к другу, и она с трудом проталкивалась сквозь них, скользя и расталкивая всех на пути, всё ближе к тому месту, где стоял Отис, едва видимый над морем голов.

— Твоя храбрость достойна похвалы, мой друг. — Бесеркир положил руку на здоровое плечо Отиса. Аэлия всё ещё застряла на полпути в бормочущей массе людей, отчаянно проталкиваясь и протискиваясь между ними. — Но ты заблуждаешься, если думаешь, что у тебя есть выбор в этом вопросе.

В размытом движении, на которое способны лишь самые могущественные из артемиан, Бесеркир выхватил клинок и вонзил его в грудь Отиса. Он провернул его, вталкивая глубже, и его лицо стало чудовищным от тёмного восторга, исказившего его черты.

Крик Аэлии утонул среди бесчисленных других, и хрупкий контроль, который каждый удерживал над своим страхом, рассыпался в одно мгновение. Люди метались вокруг неё, толкая её со всех сторон, пытаясь бежать, но она стояла, будто вросшая в землю, не в силах отвести взгляд, когда Бесеркир выдернул свой клинок. Отис ещё одно долгое, мучительное мгновение оставался на ногах, прежде чем рухнул на землю — неподвижный.

Аэлия сорвалась с места, снова и снова выкрикивая его имя, пробиваясь к нему и отталкивая в сторону каждого, кто вставал у неё на пути. Спустя то, что показалось вечностью, она вырвалась из стены людей и, пошатываясь, направилась туда, где лежал Отис, скользнув на колени рядом с ним. Бесеркир уже отошёл, холодно и деловито отдавая приказы астреанцам, которые смыкались вокруг охваченных паникой жителей деревни, но Аэлия едва замечала это.

Она перевернула Отиса на спину, и её сердце сорвалось вниз, когда он посмотрел на неё — живой и в сознании. Её облегчение исчезло в то же мгновение, когда её взгляд упал на кровь, хлещущую из рваного месива плоти в его груди. Она прижала к ране ладони, отчаянно пытаясь остановить её, но кровь пульсировала между её пальцами отвратительными волнами.

Она бормотала ему бессвязные слова, повторяя, что с ним всё будет хорошо, будто могла сделать это правдой, если скажет достаточно часто, достаточно отчаянно. Слёзы текли по её лицу, срываясь с щёк и падая на его пропитанную красным рубаху. Отис поднял дрожащую руку и обхватил её запястье, его хватка была слабой и трясущейся. Аэлия моргнула сквозь слёзы, глядя на него, и притихла, подавляя рыдания, чтобы услышать его.

— Аэлия, — прохрипел он, и его лицо исказилось от боли. — Аэлия, ты должна уйти…

Он оборвался, его глаза закатились и закрылись, когда его накрыла волна боли.

— Нет, нет, нет, — взмолилась Аэлия, и её взгляд опустился к ослабевающему потоку крови вокруг её рук. Отис отпустил её запястье и медленно потянул руку к поясу, отводя в сторону свою куртку, чтобы освободить из ножен кинжал, который всегда носил при себе.

— Возьми это, — прохрипел он, и усилие, с которым он протянул его ей, заставило его стиснуть зубы.

— Нет, — всхлипнула она, яростно качая головой.

— Аэлия. — На этот раз его голос был сильнее, и власть в нём была несомненной. — Возьми.

Она сделала, как он сказал, убрав одну руку с его раны и сжав знакомую рукоять, измазав её алым.