Я надеваю джинсы и черный кашемировый джемпер с высоким воротом и провожу пару часов, обдумывая планы дома Энтони. Это большое место, где можно дать волю моему творчеству. Я только надеюсь, что жене Энтони понравится то, что я в итоге придумаю. Возможно, он и нанял меня, но я бы поспорила, что она принимает решения, когда речь заходит о ее доме.

За несколько минут до двенадцати я иду по коридору в ту часть дома, где жили Имоджен и Александр. Они делят верхний этаж со мной и Николасом, но из-за огромных размеров Оукли мы редко сталкиваемся друг с другом без особого желания.

Я нахожу Имоджен сидящей в библиотеке, подтянув колени к груди, и читающей роман. Она поднимает глаза, когда я вхожу, сияет и кладет книгу на стол слева от себя, прежде чем встать. Она одета в изумрудное шерстяное платье длиной до икр, которое облегает ее формы и подчеркивает едва заметный детский бугорок. Имоджен повезло. У нее достаточно высокий рост, чтобы надеть подобный наряд, а цвет идеально оттеняет ее рыжие волосы. Я бы выглядела в нем чертовски нелепо, но за эти годы я поняла, какая одежда мне подходит.

— Готова идти? — Спрашиваю я.

— Более чем готова. Я с нетерпением жду этого.

В истинном стиле Имоджен она обнимает меня и целует в щеку. Поначалу мне показалось неловким ее стремление постоянно обниматься. Для британцев ненормально быть такими тактильными. Но теперь я с нетерпением жду объятий Имоджен. В ней есть что-то такое, что заставляет тебя чувствовать себя центром ее мира, и, прожив всю свою жизнь как центр ничьего мира, я приму это.

— Ты выглядишь великолепно, как всегда.

Я фыркаю. — Ты видела себя? — Я делаю жест рукой. — Ты выглядишь так, словно сошла с обложки модного журнала.

Взяв меня под руку, она сияет. — Пойдем. Я умираю с голоду.

— Ну, ты же ешь за двоих.

Мы приходим в ресторан на несколько минут раньше, но к тому времени, как встречающий показывает нам наши места, появляются Элоиза и Бриони. Мы заказываем мимозу (безолкогольную для Имоджен), и как только официант удаляется, начинается допрос.

— Ладно, мисси, выкладывай. — Это от Элоизы. — И даже не думай упускать какие-либо детали. Мы хотим услышать все. Длина, обхват, ну, ну, в общем, все. — Она усмехается. — И выходила ли ты вообще из спальни.

— Мы можем добраться до всего этого. — Бриони машет рукой в воздухе. — Что я хочу знать в первую очередь, так это то, как сработал DefCon 6.

— DefCon 6? — Элоиза морщит нос, затем прижимает ладонь ко лбу Бриони. — Ты опять курила травку?

— Я не курю травку, — протестует Бриони. — Ни разу после университета и того неудачного притона. Помнишь? Когда я попала в A & E и мне пришлось объяснять родителям, почему я пропустила важный экзамен?

— О, да. — Элоиза смеется. — Я и забыла об этом. Никогда не видела, чтобы лицо становилось таким зеленым, как у тебя.

— Это не смешно, Элоиза, — надув губы, говорит Бриони. — Я могла умереть.

— Небольшое преувеличение, — отвечает Элоиза, как всегда практичная. — Но не могли бы мы вернуться к вопросу? DefCon 6?

Я быстро рассказываю им о своем визите в офис Энтони Дэвидсона и неандертальской реакции Николаса на мое отсутствие. Когда я заканчиваю словами «Мы с этим разобрались», Элоиза заливается смехом.

— О, держу пари, что так и было. — Она щелкает пальцами, ни к кому конкретно не обращаясь. — Гарсон, резиновое кольцо сюда, пожалуйста.

— Элоиза, — предупреждаю я, тыча ее пальцем в ребра, — Мы даже не во французском ресторане. — Она показывает мне язык. — Может быть, ты уйдешь?

— Только когда выложишь нам всё. Всю подноготную. Без цензуры.

От ответа меня спасает подходящий официант, хотя, если судить по румянцу на щеках бедняги, он слышал весь этот разговор. Меня бы не удивило, если бы он вернулся туда, в зону обслуживания, и умолял кого-нибудь другого обслужить наш столик.

Мы делаем заказы на обед, и как только он уходит, три пары глаз обращены на меня. Я бросаю умоляющий взгляд на Имоджен. — Ты ведь спасешь меня, правда? В конце концов, мы теперь родственники.

— Ни за что.

— Предательница, — бормочу я.

Тактика избегания не сработает. Я знаю этих девушек. Они не успокоятся, пока я не расскажу им сплетни.

— Детка. — Элоиза склоняет голову набок, изображая сочувствие. — Это как сдирать пластырь. Лучше покончить с этим одним махом, тогда боль утихнет.

Закрывая глаза, я делаю глубокий вдох. Когда я открываю их, эти три пары глаз все еще смотрят на меня, но теперь они уже поставили локти на стол и подперли подбородки руками.

Господи, спаси меня.

— Мы прекрасно провели время. Он взял меня с собой в Хорватию, где солнце светило каждый день, когда мы были там. Он любит ходить под парусом, и у него там есть лодка. У меня не было морской болезни, и это было облегчением. Еда была прекрасной, а страна и ее жители — просто потрясающими. — Я пожимаю плечами. — Что еще ты хочешь знать?