— Я еще не твоя собственность, — отвечаю я, понимая, что веду себя агрессивно просто из принципа, в то время как втайне рада, что он не только пришел проведать меня, но и вступается за меня. — Ты не можешь мне приказывать.

— Твое заблуждение мило, но я, блядь, не в настроении спорить. Мне обязательно перекидывать тебя через плечо? Или ты собираешься встать и уйти отсюда на своих двоих?

Он бы это сделал. Де Виль не из тех людей, которые бросаются пустыми угрозами. — Прекрасно, — ворчу я, поднимаясь на ноги. — Поехали в Эшкрофт.

— Правильный ответ. — Он обнимает меня за талию. — Эндрю, Макс, отвезите Имоджен домой.

— Я бы хотела остаться, — говорит Имоджен.

— Ксан захочет, чтобы ты вернулась домой, и именно туда ты и отправишься. — Он сердито смотрит на Макса, затем на Эндрю. — Вы оба все еще здесь?

— Позвони мне, — кричит Имоджен в ответ, когда Макс ведет ее к выходу, а Эндрю шагает за ними. — Присмотри за ней, Николас.

Мы следуем за Имоджен и двумя телохранителями наружу. Они садятся в машину, на которой мы приехали, а мы забираемся в другую, припаркованную сзади. Бэррон, личный телохранитель Николаса, закрывает дверцу и устраивается на переднем пассажирском сиденье.

— Эшкрофт, — рявкает Николас.

Я морщусь, потирая виски. — Прекрати орать. У меня от тебя разболелась голова.

— Это лучше, чем тот гребаный сердечный приступ, который ты мне устроила.

— Я и не знала, что тебя это волнует.

Я жду, что он будет отрицать, что ему все равно и готовлюсь к резкому уколу неприятия. Вот только он ничего не говорит. Единственный признак того, что он вообще меня услышал, — это его сжатые в кулаки руки, вжатые в кожаное сиденье.

Глава Девятая

Николас

Дежурный менеджер Эшкрофта приносит мне чашку дымящегося кофе, пока я жду возвращения Виктории с рентгена. Врач, который осмотрел ее в течение трех минут после нашего прибытия, не думал, что у нее перелом щеки, но ему понадобится рентген, чтобы подтвердить это.

Ксан оборвал мой телефон, сначала с требованиями узнать, где я, черт возьми, был, учитывая, что я сбежал из казино, ничего ему не сказав, а затем сообщениями с вопросом о Виктории. Должно быть, Имоджен позвонила ему из машины и рассказала о случившемся. Время выбрано самое подходящее. Я отвечаю ему тем, что знаю на данный момент, хотя бы для того, чтобы он перестал бомбардировать меня еще большим количеством сообщений, требующих ответов.

Единственный ответ, который меня интересует, — это кто, блядь посмел ударить мою невесту.

Кто бы это ни был, ему лучше насладиться своими последними часами, думая, что он какой-то гребаный большой человек. Я уже отправил сообщение менеджеру с просьбой просмотреть все данные службы безопасности и проверить их на предмет инцидента. Как только я отвезу Викторию домой к ее родителям, я намерен вернуться в «Нуар», лично просмотреть отснятый материал, выяснить, кто этот мудак, и разобраться с ним.

Тупой ублюдок не понимает, что надвигается буря. Ему повезет пережить ее.

Сначала Элизабет, теперь Виктория. Эти два инцидента даже отдаленно не связаны и не имеют одинаковой серьезности, но это не значит, что я не буду действовать. Парень, который ударил мою невесту, вероятно, понятия не имеет, кто она такая и кому принадлежит, но для меня это тоже не имеет значения.

Он прикоснулся к ней руками без ее разрешения.

Он считал, что обязан уделить ей время и внимание.

Он посмел ударить ее.

Пусть он попробует ударить кого-нибудь побольше его ростом и посмотрим, как далеко он зайдет. У меня много недостатков, как и у моей семьи. Мы далеки от совершенства, но одна общая черта у всех нас — уважение женских границ. Вероятно, это из-за того, что случилось с Аннабель. Травма в детстве имеет тенденцию формировать сильные убеждения. Вот почему мы делаем то, что делаем, почему мы наказываем тех, кто причиняет боль, калечит и убивает женщин и детей. Ксан начал свои поиски мести через несколько лет после того, как эти животные изнасиловали и убили нашу сестру, и я, Кристиан и Тобиас поддерживаем его всякий раз, когда мы ему нужны.

Мы держим Саскию подальше от этого. Желание защитить или, возможно, чрезмерно опекать ее течет по нашим венам.

Я допиваю кофе, затем расхаживаю по комнате, ожидая новостей. Десять минут спустя в гостиную входит Виктория в сопровождении доктора. Она открывает рот, но доктор опережает ее.

— Перелома нет, только ушиб. Рана будет болеть несколько дней, но я дал ей обезболивающее, которое она может принять, если дискомфорт станет слишком сильным.

— Я могу говорить за себя, — ворчит Виктория.

— Сотрясение мозга? — спрашиваю я, игнорируя воинственные нотки в ее голосе. Даже после удара по лицу она не может не спорить.