Я пожимаю плечами. — Меня и раньше били. Ничего особенного. — Я не говорю ей, что это сделала Бет, когда ей было десять, и это была ошибка. Она кружилась по нашей гостиной, потеряла равновесие, и я получила пощечину. Это совсем не то же самое, что получить удар от парня ростом шесть футов и один дюйм, за ударом которого скрывается мощь.

— Это большое дело.

Я меняю тему. — С Элоизой и Бриони все в порядке? А Саския?

— Эрик, телохранитель Саскии, отвел ее обратно к машине. Я не уверена насчет Бриони и Элоизы. Макс выпроводил меня оттуда так быстро, что у меня не было времени проверить.

— У меня даже нет телефона, чтобы отправить им сообщение.

— Вот, я захватила твою сумочку для тебя. — Она кладет сумочку мне на колени.

— Ты мой спаситель. — Я открываю наш групповой чат и набираю быстрое сообщение, сообщающее им, что я жива. Два ответа следуют один за другим, хотя они вместе и одного было бы достаточно. Обе требуют знать, где я и что произошло. Я говорю им, что направляюсь в больницу, добавляя, что это всего лишь мера предосторожности, и обещаю, что напишу, как только врач осмотрит меня.

— Я должна написать Александру. Пусть он расскажет Николасу, что случилось.

— Не надо, — говорю я. — В любом случае, его это не волнует.

— Вики, я уверена, он захочет узнать, что с тобой все в порядке.

— Я в порядке. — Я далеко от «в порядке». С каждой минутой боль в моей щеке удваивается. Мне это не нравится. 0/10, не рекомендую. Все, что сделает Николас, это заставит меня чувствовать себя хуже, чем я уже чувствую. Нет, спасибо. Я пас.

Ее лицо кривится, и я могу сказать, что она недовольна, но поскольку я не вижу, как она лезет в сумочку за телефоном, я предполагаю, что она соглашается с моими пожеланиями.

Отделение неотложной помощи переполнено пациентами с разными потребностями, и после того, как я записываюсь, мне говорят посидеть в зоне ожидания, и кто-нибудь примет меня, как только сможет.

— «Как только они смогут», это может занять от часа до нескольких, — говорю я Имоджен. — Тебе следует пойти домой.

— Я не оставлю тебя.

— Со мной она в безопасности, миссис Де Виль, — говорит Эндрю. — Макс проследит, чтобы ты благополучно добралась домой.

— В этом нет необходимости, Эндрю, — отрезает она.

— Как пожелаете, мэм. — Эндрю садится рядом со мной, а Макс выбирает стул рядом с Имоджен. Мы пробыли там недолго, когда я слышу, как кто-то зовет меня по имени — и не администратор. Я поднимаю взгляд и стону. Эта ночь становится все лучше и лучше.

— Что, черт возьми, произошло? — Николас бросается вперед, свирепо глядя сначала на Макса, затем на Эндрю.

Я бросаю взгляд на Имоджен. Она поднимает руки. — Это была не я.

— Все произошло быстро, — говорит Эндрю, и румянец заливает его щеки.

Итак, он был стукачом. Замечательно. Я делаю мысленную пометку немного поболтать с Эндрю. Если он мой охранник, то я хочу, чтобы он был предан мне. Вероятно, это безнадежно, учитывая, что Де Виль платит ему зарплату, но попытаться стоит.

— Все гребаные нарушения безопасности происходят быстро. — Николас опускается передо мной на корточки, сжимая пальцами мой подбородок и поворачивая мою голову то в одну, то в другую сторону. Удивительно, но его прикосновения такие же нежные, как и у Имоджен.

— Кто это с тобой сделал? — Что-то темное и едва сдерживаемое проскальзывает в его голосе.

— Какой-то случайный идиот. Все в порядке, Николас. Я в порядке. Не вини Макса или Эндрю. Это была не их вина.

Его лицо искажается, как будто он съел особенно горький лимон. Мне жаль телохранителей. Николас не из тех людей, которые отделываются легким выговором.

— Что сказал доктор? Почему ты здесь, а не в палате?

— Меня еще не осматривал врач.

— Что? — рявкает он, заставляя нескольких человек поблизости обернуться в нашу сторону. Не то чтобы Николасу было насрать на привлечение внимания, потому что он становится только громче. — Какого черта ты привез ее сюда? — Он тычет пальцем в лицо Эндрю. — Тебе следовало отвезти ее в Эшкрофт.

Эшкрофт — частная больница, обслуживающая людей, которые могут выложить пять тысяч за одну ночь пребывания. Не могу сказать, что я сама там была, но я слышала об этом.

— У них нет отделения неотложной помощи, — говорит Эндрю.

— И? — Николас сердито смотрит на него. — У них же есть гребаные врачи, верно? И рентгеновское оборудование. Магнитно-резонансная томография. — Он тянется к моей руке. — Вставай. Я отвезу тебя в Эшкрофт.

Его фирменного самообладания нигде не видно. Он почти вибрирует от ярости, когда тянет меня, чтобы я встала. Я остаюсь на месте.

— Я и здесь прекрасно справлюсь.

На его щеке проступает мускул, а зрачки расширяются настолько, что глаза кажутся черными, а не карими. — Нет, не справишься. Я не хочу, чтобы моя будущая жена всю ночь сидела на пластиковых стульях в ожидании рентгена, когда Эшкрофт сделает это в течение часа.