— Моя команда нашла свидетеля той ночи, когда все произошло. Я пошел к нему в день похорон Элизабет и попросил художника нарисовать фоторобот по описанию парня.

— Так вот куда ты пошел. — Я поджимаю губы, слегка смущенная тем, что сказала, теперь я знаю, куда он исчез. Хотя он виноват не меньше. Он мог бы сказать мне или прислать кого-нибудь другого. С другой стороны, Николас производит на меня впечатление человека, который всегда дергает за ниточки.

— Да.

— Хм. — Я смотрю в окно, где дождь все еще льет сплошной пеленой. — Я полагаю, ты хочешь, что я должна извиниться за то, что наговорила на поминках.

— Да, хочу. И не только для себя, но и для всей моей семьи. — Встав, он хватает куртку и просовывает в нее руки. — Я понимаю, что женитьба на мне не наполняет тебя радостью, и, очевидно, то же самое верно и для меня, учитывая, что у меня был выбор, и я выбрал Элизабет, но это не значит, что мы не можем найти способ сделать ситуацию терпимой для нас обоих.

Возьми нож и вонзи его мне в грудь, почему бы тебе этого не сделать?

Николас слегка улыбается, не замечая, что его небрежно сказанные слова бередят открытую рану. Я тоже не собираюсь просвещать его. С этой болью я должна справиться. Я не собираюсь рисковать тем, что он принизит мои чувства или скажет мне повзрослеть и смириться с этим.

— Возможно, — бормочу я. — Просто прекрати командовать мной, и мне не придется колоть тебя, пока ты спишь.

Он хихикает, и мое сердце колотится о грудную клетку. Я не могу перестать пялиться. Он выглядит совсем по-другому, когда смеется. На его лице мелькает легкая хмурость, и я отвожу от него взгляд и сосредотачиваюсь на незажженном камине.

— Ты знаешь, где парадная дверь.

Наступает многозначительная пауза, прежде чем он заговаривает. — Приятного воскресенья, Виктория. Я буду на связи.

Все, что он получает от меня, — это короткий кивок, и несколько секунд спустя до меня доносится глухой стук закрывающейся двери. Я подхожу к окну, наблюдая, как он мчится к своей машине, спасаясь от проливного дождя. Его водитель отъезжает, а я все еще стою на том же месте, когда тридцать минут спустя появляются мои родители.

За это время одна безрассудная мысль пробралась в мой разум и пустила корни. Что, если… что, если бы я каким-то образом заставила Николаса Де Виля влюбиться в меня, человека, который смело заявил, что не верит в романтическую любовь? Просто чтобы доказать, что я могу.

Идея поставить на колени такого человека, как Николас Де Виль, опьяняет, дурманящие сочетание силы и самоутверждения, в котором я никогда не подозревала, что нуждаюсь.

До сегодняшнего дня.

Глава Седьмая

Николас

— Ответ отрицательный. Сколько раз и на скольких разных языках мне нужно это повторить, прежде чем вы все отвалите нахуй и оставите меня в покое?

Мои братья и сестры, кажется, думают, что мне следует устроить мальчишник, и они так долго твердят об этом, что последняя ниточка моего терпения вот-вот лопнет.

— У меня был один, — говорит Ксан, и в его глазах появляется огонек, который появился только с тех пор, как он влюбился. Это вызывает у меня желание взять нож для вскрытия писем, лениво лежащий на кофейном столике, и ударить им его.

— Мы впятером бездельничали здесь, пили бренди, курили сигары и стреляли в дерьмо. Я также помню, как ты в гневе убежал, когда твоя возлюбленная присоединилась к нам.

— Я не срывался с места в гневе.

Тобиас смеется. — Да, это так, но продолжай лгать себе. — Он обращает свое внимание на меня. — Давай, Николас. Ты женишься только один раз. Мы могли бы сходить в «Логово». Посмотрим на горячий секс. Настрою тебя на первую брачную ночь. Осталось восемь дней, брат. Никогда не знаешь наверняка, может быть, получишь какие-нибудь подсказки.

Я вздыхаю. — Мне не нужны подсказки.

— Нам всем есть куда совершенствоваться. — Тобиас подмигивает.

Закатывая глаза, я подумываю о смягчении. Ясно, что они не планируют прекращать меня изводить, но если я куда-нибудь и пойду, то на своих гребаных условиях. — Если, и это большое «если», я согласен с этим, мы не пойдем в Логово. Возможно, тебе понадобится помощь, чтобы поднять его, но мне это не нужно.

«Логово» — это детище Тобиаса, секс-клуб примерно в часе езды отсюда, где ему нравится наблюдать, как трахаются другие люди. Я здесь не для того, чтобы судить. Он может получать удовольствие любым способом, но это не мое.

— Поверь мне, брат, в этом плане у меня тоже нет никаких проблем.

— Иисус Христос Всемогущий, — выпаливает Саския. — Мы можем не говорить о твоей сексуальной жизни? Я в этом совсем не заинтересована.

— Спасибо тебе, Саския, — говорит Кристиан. — Я вот настолько близок к тому, чтобы блевануть. — Он сводит большой и указательный пальцы вместе, оставляя зазор в несколько миллиметров.