— Као, ужин привезли! — зовет Ноа из кухни.

Странно вот так перемещаться. Я думал, с возвращением зрения станет легче, но я все равно считаю шаги, потому что мелкую мебель пока не вижу. Я иду по коридору, нащупываю стул и осторожно сажусь.

— Что у нас?

— Чизбургеры и картошка, — отвечает Ноа, доставая воду из холодильника.

Ноа специально заказывает бургеры: их форму я могу различить. Мелкая еда, вроде овощей или нарезанного стейка, пока остается проблемой.

Пока мы едим, Ноа говорит:

— Нужно закончить бизнес-план, чтобы завтра сдать. Тогда ты полностью нагонишь программу.

— Спасибо за помощь, друг.

Слышу, как открывается входная дверь, и моментально поворачиваю голову.

— Привет, парни! Как каникулы? — спрашивает Хана, заметив нас. Мой пульс подскакивает. — И с Новым годом!

Когда в блок заходит Фэллон, сердце улетает в космос. Хана обнимает нас, но мой взгляд прикован к Фэллон. Она подходит к Ноа.

— Рада тебя видеть, — говорит она ему.

Я встаю и подхожу к ней. Не зная, что сказать, я просто обнимаю ее одной рукой. Она быстро хлопает меня по спине и пытается отстраниться, но я смыкаю руки у нее за спиной, обнимая крепко.

— Я рад, что ты вернулась, — шепчу я.

Держа ее, я наконец чувствую, что я дома, а не просто бреду по жизни вслепую. Я вдыхаю ее запах и чувствую, что снова могу дышать.

— Я скучал по тебе, — признаюсь я.

Фэллон не обнимает меня в ответ так же крепко, и когда она снова пытается отстраниться, я отпускаю ее.

— Как твое зрение? — спрашивает она. Я замечаю напряжение в ее голосе и то, как она отворачивается.

— Лучше. Каждый день замечаю перемены.

— Рада слышать. Мне нужно распаковаться. Увидимся.

Когда девушки уходят в комнаты, Ноа бормочет:

— Все прошло не так плохо, как я думал.

— Да. Неловкость осталась, но она хотя бы не влепила мне пощечину.

Ноа отвешивает мне легкий подзатыльник.

— Это от Фэллон. Она слишком леди, чтобы тебя бить.

Мы заканчиваем ужин.

— Время капель, а потом за бизнес-план, — говорит Ноа. — Садись на диван, я все принесу. Надоело торчать у тебя в комнате.

Я иду в гостиную. Ноа приносит все необходимое и приглушает свет.

— Можешь снять очки.

Я откладываю их и улыбаюсь Ноа, когда мне удается поймать его взгляд. Слышу шаги в коридоре — Фэллон и Хана выходят в общую зону.

— Погоди, — шепчу я Ноа и встаю им навстречу.

Фэллон замирает. Она хочет развернуться и уйти, но я быстро хватаю ее за руку. Она испуганно ахает. Я встаю прямо перед ней. Ее волосы распущены так, что закрывают всю правую сторону лица. Я весь извелся из-за ее травм. Когда я протягиваю руку к ее лицу, она пытается отпрянуть, но я крепче сжимаю ее локоть.

— Дай мне посмотреть.

Она качает головой.

— Я не хочу, чтобы кто-то из вас видел.

Ее голос дрожит, и внутри меня взрывается тревога. Плохое предчувствие накрывает с головой. Я пытаюсь убрать ее волосы, но Фэллон резко отворачивается.

— Я сказала — нет, Као!

Полный решимости узнать, насколько все серьезно, я обхватываю ее лицо ладонями, и мои пальцы натыкаются на припухшие неровные шрамы.

Она снова вырывается.

— Стой смирно, Фэллон! — прикрикиваю я.

— Нет!

Она вырывается и бежит по коридору. Я бросаюсь за ней и ловлю за руку у самой двери ее комнаты. Она резко разворачивается ко мне, волосы отлетают в сторону, и я вижу это. Темные рубцы на всей правой стороне лица и шеи. Я не вижу мелких деталей или цвета, но сам факт того, что я вижу эти отметины своим еще мутным зрением, означает, что они чертовски серьезные.

Ужас накрывает меня: я осознаю, что Фэллон пострадала гораздо сильнее, чем она пыталась показать.

ГЛАВА 13

ГЛАВА 13

ФЭЛЛОН

Я думала, что хуже уже быть не может, но все это ничто по сравнению с мукой, которая захлестывает меня, когда взгляд Као фокусируется на моем лице.

Может быть, он видит недостаточно четко, чтобы различить шрамы?

Моя надежда мимолетна — она умирает внезапной и страшной смертью, когда шок искажает его черты.

— Боже, Фэллон, — выдыхает он. — Ты говорила, что там не о чем беспокоиться.

Жгучая боль разрывает остатки моего мира в клочья.

— Почему ты не сказала, что раны такие глубокие? — набрасывается он на меня, и его шок быстро сменяется ужасом.

Это тот самый момент, которого я боялась больше всего, и он превращается в кошмар. Почему из всех людей именно Као должен был увидеть эти шрамы?

Я закрываю глаза, чтобы больше не видеть его застывшее от ужаса лицо. Стыд начинает жечь в груди, выжигая последние крупицы моей женственности. Срабатывает инстинкт самосохранения, и я вырываю руку из хватки Као. Пытаясь спасти хоть каплю собственного достоинства, я цежу сквозь зубы: